D

Георгий Осипов. Конец января в Карфагене [проза #21]

Оригинал взят у pustoshit в Георгий Осипов. Конец января в Карфагене [проза #21]
Вышла 21-я книга издательства, обогнав на полноздри 20-ю. Беллетристический талант графа Хортицы беспокойно соприсутствует с обложкой Алисы Цыганковой, вступительной статьей Максима Викторова, фотографией Клима Березуцкого и корректурой Юлии Минц.

Сегодня вечером шестисотстраничный кирпич поступит в первые московские магазины: Фаланстер, Циолковский и Ходасевич. Ищите его там.

ISBN 978-5-280-01700-9 интегральный переплет тираж 500 экз. 592 страницы купить Георгий Осипов Конец января в Карфагене [проза #21]

Москва, Опустошитель, 2015 Вступительная статья Максима Викторова

Георгий Осипов (род. в 1961 г.), известный также как Граф Хортица, - человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной музыки и кинематографа, ведущий провокативных радиопрограмм "Трансильвания беспокоит" и "Школа кадавров". "Конец января в Карфагене", вторая книга художественной прозы Гарика Осипова, объединяет одноименный сборник рассказов (1977-2011) и повесть "Серый мой друг" (2011). Литературный стиль Осипова отличается особой самобытностью: каждая миниатюра напоминает своего рода фонографическое письмо, где магия звука воскрешает к жизни ускользающую материю прошлого. Как и в предыдущей книге "Товар для Ротшильда", "здесь всё наполнено музыкой, она буквально "сочится" из пустынных дворов и проулков" (М. Викторов). За подчас шокирующим юмором и мефистофелевским цинизмом скрывается верность автора традициям уникального жанра малороссийской готики. Осипов пишет, "чтобы меньше болтать, а главное - меньше пить". В такой позиции есть, безусловно, определенный дендизм. Описываемая эпоха давно канула в Лету, завершен и следующий цикл, однако беспокойное присутствие Графа Хортицы, его "неангажированный энтузиазм" только сейчас и становятся понятными широкой аудитории. И пусть координаты безвременья, вынесенные в заглавие этой книги, станут для читателя точкой отсчёта на пути в фантасмагорическую вселенную Георгия Осипова, последнего эмиссара Империи Зла.






    ККК

    НОКТЮРН

    Ночной киоск как выключенный телек
    в нем никого пустой ночной киоск
    ночной фонарь шлифует блеск гантелек
    чирикает в ночи один бессонный мозг


    кого еще спихнешь кого еще поздравишь
    какую вошь превознесешь
    в сиреневом гробу на выставку отправишь
    сюжет у хортицы сопрешь


    уборщица всегда приходит рано
    но вовремя к чему ей нагоняй
    работает у нас бездетная светлана
    пришла уже - ура, бормочет number nine


    а там где дети есть они к тебе как ты к ним
    как ты к ним так к тебе - усвойте господа
    символика сс - мы к ней привыкнем
    чай не навек на лбу та желтая звезда


    её влепили мне кураторы проекта
    кураторы проекта - гизелла и супруг
    и пьяненький ник то из группы "некто"
    капризничал а где же миша круг?
    ККК

    ПРЕМЬЕРА

    А дэ ж Павло? - спросил меня Стоунз посреди просмотра.
    Видак приказывал долго жить. Мы смотрели Rock-n-Roll Circus. Пятидесятилетний Стоунз впервые видел свою любимую группу живьем и в цвете.
    Огромное количество музыкантов, объединенных на одной площадке, пошатнула миф о вражде и соперничестве, и защитной реакцией Стоунза стал поиск отсутствующих. В частности "Павло" - то есть Маккартни.
    Замечая посторонних людей в привычном составе, Стоунз то и дело спрашивал, а кто это, а это кто?
    Эрик Клэптон. Кажется, Митч Митчелл - подсказывал я, изо всех сил стараясь не выглядеть снобом.
    Стоунз явно не был готов к встрече с прошлым в таком мозаическом формате.
    Было слышно, как он бормочет себе под нос, словно делится разочарованием с невидимым собеседником, а тот с ним соглашается.
    Кто это? - Джетро Талл.
    Шо, и они тебе нравятся?
    Нет. Просто интересно.
    Шо-то я раньше такой вещи у The Who не слышал....
    Такая концентрация знаменитостей, которых он со школьных лет привык воспринимать разрозненно, явно его раздражала. С начала просмотра прошло почти полчаса, и он ни разу не предложил налить.
    От школьных лет остался только рост. Вещи, которые он донашивал вплоть до нашего знакомства в семьдесят пятом, успели истлеть, включая носки - прочные советские носки со следами штопки.
    Ко мне профилем, на расстоянии трех уличных шагов,сидел тот же самый человек, одетый во всё относительно новое по старому размеру.
    Я казался себе билетером, вынужденным смотреть на кинозрителя, которому не нравится смотреть то, что ему кто-то посоветовал. И тем не менее, мы оба, как воспитанные люди, обязаны доигрывать, каждый свою роль, до конца сеанса.
    Стоунз был похож на ребенка, превратившегося в копию собственного отца, если бы тому в шестьдесят девятом, вместо хоккея показали концерт каких-то англичан, где он никого не знает.
    Чемпионат перенесли из-за чехов. - телепатически напомнил мне Стоунз.
    Почему "из-за чехов", когда из-за "наших"? - телепатически поправил я собутыльника. - Раньше ты не был таким конформистом. Мог отчетливо произнести "ёбаная советская власть" в просмотровом зале ДК "Титан" только потому что вместо "Раздумий о музыке" с кусочком про Битлз, показали фильм с мулявинскими кастратами, которых ты терпеть не мог.
    А как такое можно терпеть?
    Появление Кита Ричардса, поющего первую строку Salt of The Earth оборвало наш сеанс телепатии, как истерика напарницы Стентона Карлайла в "Аллее кошмаров".
    Rock-n-Roll Circus близился к финалу.
    Клоунада наших отношений нет.
    До личного знакомства по всем правилам, мы виделись десятки раз. Причем, в районе цирка. И столько же раз я об этом рассказывал, пока не стало ясно, что мои ответы на никем не заданный вопрос звучат в точности как вопрос моего гостя:
    А дэ ж Павло?
    Никому не интересно.
    По воскресениям я избавлялся от марок на толкучке филателистов, значкистов и дискоманов как раз в тот период, когда по ней ходило множество лажовых фоток с афиши Rock-n-Roll Circus. Картинок было так много, словно оригинал висит где-то рядом, вместе с рекламой Кио.
    И никто не знал, что телефильм этот, там - у них, положили на полку, и его, там - у них, тоже никто не видел.
    Возле городского цирка по воскресеньям тоже собирался свой Rock-n-roll Circus, и его "брайеном джонсом" был молодой двадцатилетний Стоунз, неприкаянный и немного лишний, но постоянный.
    Спивающийся. Так было принято обозначать второй переходный возраст в жизни советского мужчины.
    Те пасмурные выходные могли бы стать сюжетом роскошной баллады на французском языке, чьё содержание так проникновенно передают за кадром наши дублеры.
    Болонья цвета изоленты и асфальта, и асфальт, похожий на шерсть мокрой кошки.
    Фонари, которые не то забыли зажечь, не то забыли выключить.
    Матовый воздух, отравленный дыханием заводским дымом. Курящие урны и тлеющие бычки в зубах полу-невидимок.
    Вывеска "ВИНО", шипящая неоном, которого нет в составе её отечных букв.
    Трифонов, пишущий что-то неисчерпаемо ёмкое со внезапным концом, похожим на выпавший из сумки пузырь:
    А дэ ж Павло?


    *
    ККК

    Из свежих "кабачкизмов"

    Российским космонавтам значительно подняли зарплату,
    и вспомнился старый анекдот про первого:
    Что такое "ставка больше, чем жизнь"?
    Это когда возраст двадцать семь, а рост - метр пятьдесят семь.


    *


    Слово пастыря: вакцина во имя отца и сына.


    *


    Следом за модой на приемных детей, наступает эра усыновления старших теми, кто младше, как способ внехирургического омоложения исчезающей богемы.
    Умный журналист усыновил тестя - гуманно.
    Восьмидесятилетняя приемная дочь сорокалетней редакторки записывает трибьют Билли Холлидей - красиво.
    Семидесятилетний мальчик сыграл главного героя в сериале "Гроб" - в Канны его!
    А если, задним числом, разрешить еще и посмертные, русский космизм расправит крылья окончательно.



    *


    Характерно, что к членам ЦК в возрасте героев русского рока прислушивались только самые идейные, а героев русского рока в возрасте членов ЦК выслушивают самые разные люди.
    Причем, как живых, так и мертвых, или доживающих. Как будто эротоман обзванивает всех подряд, набирая один и тот же номер.


    *



    И никто не напишет про вас в газете: еще один нырнул за собакой.
    ККК

    Последнее Танго Ночного Портье

    Старик Маврин говорил загадками. К этой тактике он прибегал с детства, зондируя осведомленность соперника, чтобы сочувствовать ему после победы в споре эрудитов: что ж ты, я думал, ты знаешь?

    Принятие более серьезных для себя решений Маврин не мотивировал ни чем, как не разъясняется МИДом сверхдержавы высылка дипломатов малых стран.

    А я таким типа сразу - чемодан, вокзал, "мапуту", или откуда там тебя занесло? - острил Маврин, явно копируя кого-то из начальства, задолго до того, как у него появились собственные подчиненные, которых стало можно гонять туда-сюда, выпизживать или поощрять совместными чаепитиями.

    Обычно мужчинам дают клички самцов животных или предметов мужского рода. Конечно, встречаются исключения, например царский министр Витте - Пантера. Маврин читал об этому у Пикуля. Хотя, почему "Пантера", а не Сфинкс, который, впрочем, тоже женского рода. Предполагаемого отца "спасителя" также звали Пантерой - какой-то легионер. Маврин докопался и до этого.

    Молодой западник предпочитал прозвища сообразно своему полу. Исключений было немного, разве что "Маккена", гораздо реже "Петлюра".

    Юный Маврин мечтал о кличке "Паук" или "Скорпион", но его, сперва за глаза, а потом и в лицо нередко, называли Bitch в честь одноименной песни Роллинг Стоунз.
    Он получил её за способность подмечать и запоминать только отрицательные черты и свойства знакомых ему людей, годами потом анализируя их с едва знакомым, которые затем также пополняли негативный список.

    Вот почему портрет Маврина-старшего перенасыщен стервозностью. Не потому он нас так раздражает, а просто таков его собственный стиль, он бы сам себя обрисовал в не менее стервозных тонах.

    На этой "Суке" Маврин сломался. Будучи убежденным сторонником мнения, будто Роллинги без Брайена скурвились бесповоротно, он с трудом всасывал их новые альбомы, придумывая ошибки и придираясь к мелочам.

    У старых Роллингах, которым не давал расслабляться всё тот же Брайен, Маврину нравилась немногочисленная лирика, в первую очередь Congratulation, которой он подпевал, сделав доброе лицо, словно вспоминая какую-то англичаночку.

    И вот, наконец, The Bitch. "Только без The. - непременно поправил бы вас Маврин при наличии аудитории. - Вы что-то путаете. Нет там никакого "The". Далее последовал бы рассказ о том, альбом Sticky Fingers попал к нему раньше всех в Союзе.

    "Сука" пленила его названием и риффом. Он не терпел отказов, а отказывали ему часто, можно сказать, на каждом шагу. И каждой, отвергнувшей Маврина девице, эта "сука" звучала вдоногну на протяжении многих лет.

    Подкрепленное наличием одноименной песни у Роллингов, расхожее выражение собачников и домашних скандалистов, становилось "фирменным", как смоук или дринк.

    Обзывая давно отъехавшую в прошлое невидимку, Маврин казался вдовцом Марлона Брандо у гроба с также невидимой самоубийцей.

    Там и там пустое место.

    "Сука" увлекла его настолько, что он выучил русский подстрочник, репетируя декламацию перед материнским трюмо: проспал две недели, неделю не ел, ах ты сука!

    Про horse meat pie Мавриным была заготовлена скабрезная аналогия на основе частушки, где "два крестьянина сидят". Дико смешно, убеждал он себя, предвкушая шок, а за ним бурю острых ощущений.

    Его подвела хореография. Танец оказался лишним. С мавринской пластикой и комплекцией имитировать Мика Джаггера противопоказано даже на уровне стрижки под бритву.

    Никто кроме него не танцевал, наблюдая, как шобла эсэсовцев за одним из своих всё в том же "Ночном портье".

    Никто ему ничего не сказал, но ни одна и не пожалела. С того вечера Маврин проклял и возненавидел поздний Роллинг Стоунз окончательно. Удивляясь, какого беса никто из них больше не дохнет. Обратной силы приговор не имел.

    Прошло сорок восемь лет.


    *


    Говорят, что в Израиле не исполняют Вагнера. Типа "запрещен". Лично мне всё равно, хотя я слышал, как этим возмущались какие-то юноши в белых колпаках. Любитель джаза и классики для меня существо обреченное.

    Я вспомнил об этом по другой причине.

    Маврин пошел дальше Израиля.

    Он запретил себе Достоевского, затем Шекспира, и, предварительно проверив на прочность психику друзей, добрался до Пушкина.

    "Выпизживая" классиков из классики, он всё уверенней ощущал себя военным на пограничной вышке - полевой бинокль в загорелых руках, подвернутое хаки, винтовка с оптическим прицелом. Так, кто это там ползет по склону холма, Петр Проскурин?

    Получай, сука, свой horse meat pie!

    Когда его спрашивали, Маврин сжимался и пристально глядя "в ебло" провокатора, отбивал вопросом вопросом: а вы сами не знаете "почему"?

    В такие минуты он казался стройнее и выше, как атакующий боксер.

    Но и нацизм, едва обозначенный в творчестве гигантов мысли, что, в любом случае, не делает им чести, не дремал.

    Посланники Адольфа явились Маврину в образе Сашки с Черепом Киргиза, и, вместо поединка, эта встреча стала прологом дружбы с первого взгляда.

    С этой минуты Маврин - Фауст двадцатого века зажил на два дома, получив последнее прозвище "фауст-патрон".

    Как это часто бывает в последней трети активной жизни, дела его пошли в гору. Он даже провел два кинофестиваля с участием иностранных гостей и диджеев, в надежде выдать дочь замуж за одного из них. Бороду сбрить он так и не решился, но волосы на голове стриг коротко, под Юлиана Семенова в конце жизни.

    Мы надолго потеряли друг друга из виду.

    Это в романах так пишут, а inter vivis, боюсь, что навсегда.

    Зато на днях, дивно молвить, не далее, как вчера, околачиваясь в бюро пропусков солидной конторы (мы ведь тоже кой-кого консультируем), я напоролся на дочь.

    Чувиха была типа "предок". Соляной столп из прошлого в натуральную величину. То есть - вылитый отец.

    Пахана-то я знал, как облупленного.

    Хотя сам он так не выражался, предпочитая более замысловатые конструкции.

    Подростком он изобрел "узбекистанглию" и "отложение соляриса". В девяностых, курируя музтовары, практиковал "завмагию сексуалис" с реализаторшей и техничкой". Веселый дядька.

    Теперь отложение соляриса настигло и дочь. Несмотря на долгие периоды проживания в тропиках, в ней было что-то от распаренной судомойки или прачки, стирающей вручную за деньги.

    Загар её не брал.

    Дочь была в ярости.

    Выйдя из лифта в хорошем костюме, тут же метнулся в сторону модный прозаик Попович.

    "Какая же ты все-таки сволочь! Ну и дрянь же ты! - летело в пудреницу айфона, отскакивая её же в лоб. Казалось Родович поет Пугачеву или наоборот. Кому-то на другом конце провода наверняка было невыносимо - хоть вей из него петлю. Но провода в старом смысле слова, естественно, не было, а петля из воздуха не удержит и кошку.

    Женщина в комбинезоне а ля Пит Тауншенд орала без стеснения, ни дать ни взять вошедший в раж видео-синхронист.

    Чувиха типа "предок" бесновалась, потому что предок подложил ей свинью, которой она ждала тридцать лет, несмотря на воздержание от свинины.

    Он переписал завещание.


    *


    Музыкальные фишки Стоунз впиваются в организм как "штамм Андромеды, проникают в психику как непорочное зачатие дурным глазом пришельца.

    И в этом плане Bitch, пожалуй, самая токсичная порция намеков и точечных болевых приемов в сатанинском меню их "темного периода".

    Это песня-укус, чувствительная к приближению жертвы, как бешеная собака.



    *
    ККК

    КРЫМСКИЕ КАНИКУЛЫ

    Услышав в саду смех идиота
    гости сказали себе
    это смех идиота
    прозванный "смех идиота"
    за смех идиота

    услышав в кабине смех идиота
    клиенты узнали смех идиота
    и это был смех идиота
    по прозвищу смех идиота

    заметив среди гостей череп киргиза
    смех идиота подумал вот череп киргиза
    прозванный "череп киргиза"
    за череп киргиза

    а череп киргиза отметил
    здесь смех идиота
    тот что недаром зовется "смех идиота"
    за смех идиота

    "смех идиота плюс череп киргиза"
    тоном актера калягина молвил яичко
    прозванный так потому что одно у него
    смех идиота череп киргиза и доктор яичко
    выпускники заведения одного

    сына туда же пристроить хотела позорная старость
    не получилось было предложено просто дружить
    прозванный так за позорную старость
    старость позорная может примером служить

    вычислив мысленно троицу эту святую
    так оценила суровая дочь старика:
    смех идиота похож на мадам холостую
    черепу на голове не хватает горшка
    доля яичка в издательском доме не так велика

    тут с того света вошел и садится за стол
    помойная харя:
    арендт адорно и фромм - киник и сноб
    голосом тихим на чистом английском гутаря
    рекомендует внимательней выслушать гроб

    сколько таких непонятно куда поступивших
    будет валандаться в тесных как кукиш кругах
    что-то пропивших а что-то и поднакопивших
    как серпантин на оленьих рогах.
    ККК

    1982

    Этот шьет костюм
    тот стучит на всех
    а узбек дустум
    а дустум узбек
    если он не ЦУМ
    в магазине хек
    а узбек дустум
    а дустум узбек
    наступает ночь
    выпадает снег
    залетает дочь
    а дустум узбек
    выехал наум
    дуба дал генсек
    а узбек дустум
    а дустум узбек
    полоумный кум
    вывалил при всех
    а узбек дустум
    а дустум узбек
    негодует ум
    шо за поебень
    пьяный человек
    орошает пень.



    *