Сегодня пришел Петя Путака. Принес два скрипта. Говоров один подписал, а второй… — Петя, значит, кроме трех ленинградцев, в Союзе вообще нет поэтов? — А ты что, Евтуха и Вознесенского принимаешь всерьез? — Не полностью, но принимаю. К тому же существует Ахмадулина, Окуджава, Мориц. Путака состроил пренебрежительную гримасу. — Мориц идет после Краснопевцевой. — Совсем красиво. — Говоров старался не терять ровного, спокойного тона. — А Самойлов, Левитанский? — Военное поколение — говно! — отмахнулся Путака. — Ты прелесть, Петя. Могу себе представить, как бы хохотали в Москве, если бы я твою передачу пустил в эфир. — Мы во «Вселенной» все так считаем! — повысил голос Путака. — Мне нас…ть на вашу «Вселенную». Так и передай Самсонову. О советской поэзии, без моего особого разрешения, ты больше писать не будешь. Ищи себе другие темы. — Это новое указание из Гамбурга? — забеспокоился Путака. — Это мое мнение. И его достаточно. — Я позвоню в Гамбург. У меня есть кому звонить! Я скажу, что ты блокируешь «Вселенную». — Я блокирую глупости, которые идут от вашего журнала. Впрочем, вот телефон. Звони. — Андрей, — заныл Путака, — я, может, слишком резко. Давай что-нибудь вычеркнем. — Мы и вычеркнули. Весь скрипт. Теперь на Путаку было жалко смотреть. *