Мы с Иваном и Петром марсельезу вам споём...
"Касабланка" фильм сложный, даже не фильм, а череда эффектных миниатюр с участием звезд, чьи имена, кроме Богарта, которого у нас изображали чудовищем, говорили не больше, чем имена актеров советских, задействованных во "Встрече на Эльбе" говорили бы заокеанскому зрителю.
Баллада As Time Goes By также мало напоминает "Я спросилу тополя" или "Шаланды полные кефали", и явно не подходит для застольного воя.
Да и вообще посмотреть "Касабланку" можно было только раз в году в одном-единственном кинотеатре в самом центре Советского Союза.
И не удивительно, что кроме обязательной для фильмов про революционеров и подпольщиков сцены хорового исполнения запрещенной (в данном случае марсельезы) песни, почерпнуть из "Касабланки" для дома для семьи практически нечего.
Кроме Марсельезы (которая лишь сбивала с толку в прологе известного битловского гимна) и самого названия, точнее - просто слова, намозолившего глаза моему поколению, потому что цеховики наладили производство маек с газетным узором, где ничего кроме этого слова разобрать было невозможно.
Тем не менее их покупали, надевали в ресторан и на свидание, потому что слово было пускай и не американского звучания, но иностранное и это тоже выглядело "марсельезой" от граждан с очень ограниченными возможностями.
Те, у кого возможностей было чуть больше, знали, что Casablanca это еще и лейбл с непонятными верблюдами, на котором выходят диски развратнейшей Донны Саммер и сионо-фашистских провокаторов Кисс.
Ну а совсем испорченные существа, вроде нашего сиятельства, знали даже, что в Касабланке была (или есть) клиника, где добрый доктор Буру делает из мальчиков девочек, но ни мальчики ни девочки нам не верили.
*
"Касабланка" фильм сложный, даже не фильм, а череда эффектных миниатюр с участием звезд, чьи имена, кроме Богарта, которого у нас изображали чудовищем, говорили не больше, чем имена актеров советских, задействованных во "Встрече на Эльбе" говорили бы заокеанскому зрителю.
Баллада As Time Goes By также мало напоминает "Я спросилу тополя" или "Шаланды полные кефали", и явно не подходит для застольного воя.
Да и вообще посмотреть "Касабланку" можно было только раз в году в одном-единственном кинотеатре в самом центре Советского Союза.
И не удивительно, что кроме обязательной для фильмов про революционеров и подпольщиков сцены хорового исполнения запрещенной (в данном случае марсельезы) песни, почерпнуть из "Касабланки" для дома для семьи практически нечего.
Кроме Марсельезы (которая лишь сбивала с толку в прологе известного битловского гимна) и самого названия, точнее - просто слова, намозолившего глаза моему поколению, потому что цеховики наладили производство маек с газетным узором, где ничего кроме этого слова разобрать было невозможно.
Тем не менее их покупали, надевали в ресторан и на свидание, потому что слово было пускай и не американского звучания, но иностранное и это тоже выглядело "марсельезой" от граждан с очень ограниченными возможностями.
Те, у кого возможностей было чуть больше, знали, что Casablanca это еще и лейбл с непонятными верблюдами, на котором выходят диски развратнейшей Донны Саммер и сионо-фашистских провокаторов Кисс.
Ну а совсем испорченные существа, вроде нашего сиятельства, знали даже, что в Касабланке была (или есть) клиника, где добрый доктор Буру делает из мальчиков девочек, но ни мальчики ни девочки нам не верили.
*