Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Category:

Воздух 80-х

=ГАСТРОЛЕР=

Мокшанцев был готов избавиться за сорок, нет, за сорок пять рублей, только бы не держать у себя в доме эти рожи до следующей «балки». Кинг Кримсон достался ему дешево – Азизян позвонил, потом принес и положил на стол. Хотя нет, Азизян явился без звонка. Помолчав с полминуты они с Мокшанцевым поняли друг друга. Мокшанцев открыл шифоньер, сунул руку под стопку наволочек и маек, и выдал Азизяну пачку ч/б.

«Лесбос, папа, лесбос, – нарушив молчание, посетовал Азизян. – А где же мужички?»

Азизян убрал фотки в боковой карман бурякового пиджака:

«Эх, жалко, дядька, не успел я его спиртиком прогнать, шобы у кого следует ебала повытягивались».

Мокшанцев все же ткнул пару вещей – пластинка была чистая, как стираное белье. Жертва Азизяна обращалась с ней бережно… но музыка очень противная.

 

«Мэн… у тебя есть Кримсон, слышь, мэн?»

Мокшанцев оттого и закурил, что пахнуло бабьей простоквашей – кедами. Перед ним стоял хуйлыга в расшитой узорами джинсовой сорочке навыпуск, с противогазной сумкой на хилом плече. В очках. Нездешний. Волосики льняные, слабые, зато старательно отрощены. «Кто им, пидорасам, позволяет так зарастать»? – тут же вскипела в Мокшанцеве ненависть. Но он пришел торговать.

«Мэн, покажи Кримсон», – с достоинством честного человека повторил, окая, хилый в джинсовом мундире. Видно было, что где-то в своем кругу, среди таких же, он пользуется авторитетом.

«А ты покажи бабочки, – ответил, наконец, Макшанцев, входя в роль. – Тогда мы тебе и Кинжочка покажем. Хули его смотреть, он чистый».

Очкарик юмора не оценил, отрывисто вякнул: «Деньги есть». Было очевидно, что перед ним стоят великие цели, революция сознания и все такое.

«На! Посмотрел?! – Мокшанцев боком высунул из портфеля обложку, мелькнули жуткие хари, как будто местные хиппи рисовали перед отъездом в Израиль… – Шесть и пять».

Очкарик насупился, сдвинув бровки поморщился, и начал пальцем наматывать желтый локон.

В кармане, наверное, одни медиаторы, – гонял злые мысли Мокшанцев, – а папа, небось, какой-нибудь астрофизик, в Академгородке живет, Высоцкого цитирует: «а то вы всем кагалом там набросились на опухоль…»

«Это много, мэн», – выдавил очкарик.

Мокшанцев тут же расслабился, ему расхотелось сломать этот хипповый стебелек, искалечить растительную обезьяну. Он посмотрел под ноги. На очкарике действительно были кеды, наверняка пропитанные ссакой, которую тот разливает, путешествуя из города в город.

«А за скока ты хотел»? – съехидничал Мокшанцев и, вытянув руку, пожевал указательным и большим пальцем только воздух, а не джинсовую материю расшитого стрекозами батника. Затем повернулся к стайке полубухих спекулянтов, среди которых самым маленьким ростом и клетчатой кепкой выделялся Стоунз.

«Не, ну ты видал? Хотел срубить на халяву, шоб потом повезти к себе, и там у себя, в Башлачёвке, перезасадить таким же патлатым уродам, сука!»

Промасленный выпуклый лоб, характерные губы бантиком и волосы на ветру не дрогнули перед хамством Мокшанцева. По-ленноновски сверкнув очками, оскорбленный, но не униженный нездешний человек отступил, словно крестный ход с иконами дал задний ход на киноэкране.

Все-таки от Азизяна принимать вещи с целью наживы бессмысленно, – решил Мокшанцев. Пора бы знать, как-никак за спиной неоконченное среднее. Разменяю-ка я лучше этих лишенцев на пару хороших негров. Буду с чувихами слушать. Танцевать, подпевать… чтобы всякая смрадная сволочь не подходила. А то ей-богу, как будто «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» на голову насрала.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments