Советский человек всегда был клептоманом, причем, несмотря на дефицит, что-нибудь спиздить было не проблема. В конце концов спиздив что-то не то, его - чуточку игры воображения - всегда можно было выдать за что угодно, даже за то, что надо. Проблемой было что с этим дальше делать, "когда прошла весна, когда ушла любовь" - куда девать, перед кем красоваться и т.д. А выбросить и жалко, и страшно, потому что без демона-консультанта советский человек глух и почти слеп. Но и консультант ему - повзрослевшему, мнительному тоже уже как-то некстати. Таким образом наши эстеты и коллекционеры жили в режиме осужденного насильника - пять минут кайфа и восемь лет воспоминаний, повторяя чужое пройденное. В точности так же ведут себя и немногочисленные паразиты Школы Кадавров, щеголяя эрудицией, отсосанной сквозь замочную скважину. Пипин Томы, вместо фигуристой Леди Годайвы, увидевшие себя голой жопой задом наперед верхом на ишаке-близнеце. Ковбои. *