ГРОБЫ И КОЛХИДЫ
В принципе желающих поднять “знамя святого террора” на периферии хватало.
Разумеется, не вчера, а в начале восьмидесятых, когда, после олимпийского срама, туда, вместо “колхид” с кролями и колбасами, поперли гробы, управляться с которыми следовало без свидетелей, как это делают бедные родственники начальства, раздобыв дефицитную консерву.
Заполучив деликатес, они гадают, сколько дней его можно держать открытым и не травануться. Сколько дней простоит банка? - спрашивали себя блокадники развитого социализма, разутые и раздетые “гамлеты” с детьми: вскрыть или не вскрыть?
Вешать было легче . Вешать мечтали кто кого - одни “жидов”, другие “начальников”, но, как правило, тех и других, причем под “жидами” и “начальством” часто имели в виду не лиц еврейской национальности и руководителей, а просто советскую сволочь, как таковую, потому что каждый, кто об этом мечтал, прекрасно себе её представлял, как она в его конкретном случае должна выглядеть.
Редкий столб в воображении бунтаря не был украшен вражеским трупом в хорошем костюме. Как в кино.
По старинке ждали сигнала из Москвы, а диссидентская элита, поднадоев и властям и обывателю и самой себе, ждала материалы для “хроники текущих событий”, декларируя ненасильственные способы протеста.
“Почему не начинаете? Мы давно готовы! - осаждали вопросами залетного москвича парни в вонючих мокасинах, заплатанных техасах и клетчатых ковбойках с выгоревшими от пота подмышками. - И терять нам нечего”.
Это вам нечего. - парировал столичный холуй. - А нам, поверьте, есть что терять. Те же заказы, например.
Ух, ты! Расскажи! - оживлялись народные мстители, и москвич, делая больше, чем телевизионный агитпроп, начинал заученный текст, который заканчивался по-фортепьянному: “а там - колбаска, конфетки, икорочка... трам-пам-пам.
Все хорошо, прекрасное Громыко.
В этот момент москвич был похож на сваху из водевиля.
Патриотам, даже если от ихнего мифа давно остались зловонные рожки да ножки, всегда есть что терять.
Холуй и патриот, а в большом городе это в принципе одно и то же, если его патриотизм и холуяж чего-то стоят в глазах экспертов, всегда готов поделиться, тем, чем он не готов пожертвовать ради сомнительных целей.
В крайнем случае, если при себе нема оригинала, ограничив этот ритуал демонстрацией муляжа или описанием содержимого.
Его услышат. Ему поверят.
Потому что где патриотизм, там и столица, где холуи - там и центр. Там колбаска, икорочка и майонезик - две баночки. А без них , перевешав всех евреев и комиссаров, все равно - хуй что отпразднуешь и фиг проживешь.
И любая “громыка”, если она ущербна по-настоящему, если она уебище по всем статьям, может на что-либо рассчитывать только там.
Нереально любить родину, не любя начальство и не охуевая от новинок, которые наверняка понравятся и ему.
Хорошо, что наши незаметно повзрослевшие друзья это понимают.
*