Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ТОПОРУ

Разумеется, как "все" акселераты-отщепенцы, я регулярно покупал польские "Шпильки", а позднее и "Проект" - польский аналог Arts Magazine, где и обнаружил рисунки Ролана Топора, (или они меня обнаружили) недоумевая, почему за ними у нас никто не охотится, в отличии от бердслеев и хокусаев.

Единственным фанатом Топора, встреченным мною в ту пору, оказался мой старший приятель, нуарист-антисоветчик, ныне покойный Слава Сысоев, автор множества карикатур, актуальных по сей день. Чем-то похожий на Романа Полански в экранизации "Жильца".

Насколько гениален роман-первоисточник, по которому снят этот мрачнейший фильм, можно судить по такому, например, отрывку:


Трелковский решил рассказать самому себе историю.

"Я еду верхом, возглавляя десятитысячное войско разъяренных запорожских казаков. Уже трое суток безумный топот лошадиных копыт раздается по безбрежной степи. Навстречу нам скачут десять тысяч вражеских всадников, с быстротой молнии надвигаясь на нас со стороны линии горизонта. Мы ни на дюйм не сворачиваем с нашего курса; грохот столкновения двух орд можно было слышать на целые мили. Я единственный, кому удалось удержаться в седле.

Выхватив свой ятаган, я принялся пробивать себе дорогу сквозь толпы мечущихся подо мной человеческих тел. Я даже не смотрю, куда приходятся мои удары, - просто машу и рублю справа налево и слева направо.

Скоро вся равнина оказывается усеянной окровавленными телами. Я вонзаю шпоры в бока коня, и тот оглушительно ржет от пронзительной боли. Ветер, подобно тугому шлему, обжимает мне голову. У себя за спиной я слышу крики моих десяти тысяч казаков... Но нет, за собой я слышу... Нет, я иду по городской улице - ночью - и вижу женщину, которая пытается убежать от пьяного матроса. Он хватает ее за платье, разрывает его - женщина остается полуголой. Я бросаюсь на злодея и сбиваю его с ног одной лишь силой моего натиска. Он не может подняться. Женщина подходит ко мне... Нет, женщина убегает в темноту..
.
Нет. Метро в шесть часов вечера. Переполненное настолько, что просто шагу ступить некуда. На каждой станции в вагоны пытаются зайти все новые и новые люди. Они толкают и отпихивают уже находящихся внутри пассажиров, упираясь руками в двери и протискиваясь вперед. Но вот приближаюсь я и с неимоверной силой запихиваю в вагон свое тело. Целые толпы людей вываливаются через стены наружу и падают на рельсы - подъезжающий встречный поезд превращает их в сплошное кровавое месиво. Станцию он проезжает, наполовину погруженный в море человеческой крови..."



*

Поскольку время было еще слишком раннее, на работу он решил отправиться пешком, и теперь не спеша брел по улицам, наблюдая за проходящей мимо толпой. Людские лица двигались ровными шеренгами, шагая почти в такт друг другу, как если бы их обладатели стояли на некоем подобии бесконечного движущегося тротуара. Лица с большими, выпученными, лягушачьими глазами; усталые, настереженные лица разочаровавшихся во всем людей; круглые и мягкие лица дебильных детей; бычьи шеи, рыбьи носы, хорьковые зубы...
  Полуприкрыв глаза, он подумал о том, что на самом деле все это было одно-единственное лицо, меняющееся и смещающееся, подобно кусочкам стекла в калейдоскопе. Его поразило своеобразие всех этих лиц. Марсиане - все они были марсианами. Но они явно стыдились своей внешности и потому старались скрыть ее. Про себя они точно определили - раз и навсегда, - что вся эта чудовищная непропорциональность на самом деле являлась воплощением подлинной гармонии, а это непостижимое уродство - такой же непостижимой красотой. Они были чужаками на этой планете, хотя отказывались признавать данный факт и вели себя так, словно находились у себя дома.
  В витрине магазина он увидел свое собственное отражение - оказывается, он ничем не отличался от них! Полная идентичность, абсолютное сходство со всеми этими чудищами. Он принадлежал к их роду, но по какой-то неведомой причине был лишен их общества. Они не доверяли ему. Все, чего они добивались от него, это подчинения их нелепым правилам и дурацким законам. Причем нелепым только для него одного, поскольку он никогда не мог понять их сложной, замысловатой утонченности.
  Прямо перед ним трое молодых людей пытались заговорить с женщиной. Она что-то быстро и коротко им ответила, после чего поспешно пошла прочь. Мужчины расхохотались, возбужденно похлопывая друг друга по спинам.
  Еще большее отвращение у него вызывала их подчеркнутая мужественность. Он никогда не мог понять этого вульгарного восхищения своим собственным телом, своим полом.
  Они, как боровы в брюках, хрюкали и перебирали ногами, но все равно оставались боровами. Но почему они смущались самих себя, почему вздумали прикрывать свои тела одеждой?
  К чему было скрывать всю эту вонь, исторгаемую их животами и железами? Он слабо улыбнулся.
  "Интересно, что подумал бы человек, которому удалось бы прочитать мои мысли, находись он сейчас рядом со мной?" - пронеслось в мозгу Трелковского.
Tags: аналитика, гении, проза, рассказ2017, цитаты, чужая проза
Subscribe

  • .

    В интересах истины следует отметить, что, когда я в конце 95-го, то есть in the middle of nowhere - "непонятно где" в буквальном смысле…

  • Две версии одного некролога

    Неспроста последние дни не покидало ощущение финальности, как будто кто-то закругляется, что-то "завершает работу", вне зависимости от…

  • .

    ПОД ТРИФОНОВА Машину несло вдоль аккуратных холмов ("из пепла и костей", уточнил Рубцову голос Михаила Ромма, и он поморщился)…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments