Никак не могу привыкнуть к тому, что борьба за отмену сегрегации рашен деревяшен от зарубежных персон, это так серьёзно и важно, при полнейшей бесперспективности этого занятия. Не могу, потому что знакомые мне активисты этого дела за годы ожидания успели состариться вдвое. Поскольку противопоставить за тридцать лет эмансипации оказалось некого и некому, речь идет о равенстве биографа с избранным персонажем. Типа вон у них "такой-то о таком-то", а не кто-нибудь, вот и у нас пускай тоже будет строго "такой-то о таком-то", только чтобы оба свои люди, а вместе мы сила. Делается это для втискивания доморощенных знаменитостей и les esprits forts в международные списки по принципу "и не забудь про меня", который сформулировал еще Окуджава. Как забыть? Отлично помним. Почему-то те, о ком вспоминать нечего, запоминаются дольше всех. "А себя зачем вмонтировал ?" - недоумевает персонаж одной из моих повестей, не допуская мысли, что хозяин дома чего-то стоит. Вообще-то "вмонтировать себя" - основная сверхзадача детей дяди Тома с тётей Томой последних тридцати лет. От волнений в оклахоме-хохломе до новейших троекуровских рейдов против дубровского, чья деятельность, как известно, запрещена. "Вмонтировать себя" - "забуриться" в хорошее общество, чьи габариты и правила меняются с каждым годом. От славянской фамилии в автоответчике до знакомой мордашки в гей-комьюнити здешними бурлаками была проделана космическая, можно сказать, одиссея, хотя "барка жизни стала" и стоит на прежнем месте, рядом с полочкой любимых книг и компактов, которые жаба давит раздаривать. Тем более, их ассортимент тот же самый в любом другом доме. "Вмонтировать себя" - кажется, мы снова подкинули приверженцам аболиционизма ударный и ёмкий девиз. Но и в этот раз спасибо они нам не скажут. *