Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

НОВАЯ ПРОЗА ЧЕЛОВЕКА СО СТАРЫМ СЕРДЦЕМ

Обыкновенное советское кафе, как обычно, без туалета и умывальника, хотя половина посетителей - дамы, и это, заметьте, после транспорта и рабочего дня.

Сначала его называли "Шесть ступенек", но после гэдээровской лирической комедии "Ты, я и "маленький париж" переименовали в честь картины, от которой, как от "Фауста ХХ-го века", запомнилось одно название. Очень скоро "маленький париж" стал просто "парижем" - сыграла свою роль полублатная мода на сокращенные названия. Даже туфли на платформе отдельные клоуны-бакланы предпочитали именовать "коры на плотах", полагая, что так звучит блатнее.

В "Шести ступеньках" я, естественно, не бывал - точка находилась в "новой части" - далеко от моего адреса в части старой.
Но при этом, я, несмотря на малолетство, обращал внимание на барышень в мини, которые, делая поворот с проспекта, поднимались по шести ступенькам непонятно куда, типа в поликлинику или шо там у них, я не мог сказать точно, покамест чешский трамвай принимает пассажиров на остановке "Сталеваров" не путать с "Металлургов", если шо.

Но в "париже", так и не став по малолетству своим человеком, я проводил массу времени, упиваясь ликерами и одиночеством - спиртное в розлив там отпускали даже младенцам, или карликам, вроде одного саксофониста.

Чем мне нравилась эта местечковая точка? - Мне, прошедшему столичные кабаки, как мне тогда казалось?

Только одним - только тем, что временами её посещали персонажи, способные радикальным образом преобразить атмосферу внутри заведения. И, боюсь, что я тоже был одним из них.

Несмотря на три наливайки, кир, по-моему, в основном приносили туда в портфелях и тубусах, но я честно нянчил свои сто пятьдесят мятного ликера - третьи за тот вечер, купленные у сексаппильной, как чужой диван, буфетчицы.

Осенним вечером начинали мерещиться ленты для мух, которыми завсегдатаи занюхивают выпивку, и свет струился как подсолнечное масло, или кукурузный мед. Я молился на прозу Роберта Стоуна и Ульриха Пленцдорфа, о книгах Чендлера, Томпсона и Гудиса мог только мечтать. Кроме Чендлера про двух последних, вообще если честно, не знал.

Замшевый жакет мэна материализовавшегося ко мне спиной тоже казался смазан подсолнечным маслом, замшевая кепка пропитана жижей раздавленных мух.

Я был чертовски рад встретить этого человека здесь. Гоша Белоус был мэн стопроцентно западного типа - не по шмуткам, а от природы.

Он был похож на Питера Селлерса, как никто другой в этом городе. Виктория говорила о нем не "мэн", а "мэнок". В ту пору она была здорова, хороша собой и откликалась на стриту на имя "Йоко" с неимоверным изяществом - холодная алкоголичка типа Авы Гарднер.

"Игорь!" - громко произнес я на свой страх и риск, хорошо представляя какое лицо я увижу, когда он обернется - Гоша от пьянства бледнел, как утопленник.

Его присутствие в насквозь пропахшем колхозным снобизмом "париже", конечно же, не могло превратить "париж" в подобие тех мест, куда ходили Богнарт или Фрэнк, максимум - гадюшник эмигрантского отребья, причем болгарского, так хорошо показанный в "Господине Никто", если вы помните, под редкую вещь "Фараонов" Ain't Gonna Move?

Как только Гоша начал поворачивать голову на мой оклик, мне стало ясно, что говорить искренне у нас вряд ли получится, учитывая разницу в возрасте и опыте саморазрушения.

Кнопка между верхней частью головного убора и козырьком была отстегнута, и кепи напоминал шкиперский картузик - на нем, в другой редакции, пижонские понты, это смотрелось естественно и стильно, без голубизны, которую привносила в о чрево "парижа" педоватая богема.

Он узнал меня, и смотрел немного изумленно, будучи в курсе моих ультра-консервативных музыкальных пристрастий. Человек, у которого восемнадцать штук Рэя - как рекомендовал мне его Урженко, добавив, после гениальной паузы: вам, Гарри, надеюсь, уточнять не надо, какого именно "Рэя"?

Игорь, у тебя нет Литтл Ричарда? - поинтересовался я заплетающимся языком, бросая вызов абсурдному чувству юмора этого в высшей степени симпатичного мне человека.

Он улыбнулся, и я понял, насколько он в данный момент пьян. Ответ положил смороженную мною дикость "в чертовне и чаду попойки" на обе лопатки - я был в курсе, что в студенческие годы он был нехуевым борцом-"вольником".

"Лусиа!?" - фальцетом протянул Игорь, и, тоже выдержав гениальную паузу, мрачно отрезал: "НЭМАЕ".
Он развел руками, насколько позволяло пространство между очередью и стоячими столиками.

Снова погружаясь в скафандр своей интоксикации, до которой мне было еще очень далеко.

Но маленькое чудо уже было сотворено - сквозь мятный привкус ликера, из глубины венгерского джюк-бокса, в котором постоянно играли задроченные миньоны Мины и Булата, мне отчетливо послышались ни с чем не сравнимые такты вступления Lucille, и по-моему Гоша был в курсе происходящего.

Инструменты - сакс, барабаны, электрогитара и ф-но, как столетия из темноты, выползали оттуда, где их в принципе быть не могло.

Точно так же и вся эта сценка возникла внутри меня два часа назад под клекот уличной зазывалы, рекламирующей "ночнушки семьдесят восьмого размера" каким-то "дама и господам".

В принципе мы - и я и она, делаем одно дело, о котором не нами сказано "прошли времена и безграмотно".

Tags: cinema, music, гении, проза, рассказ2018, рассказы
Subscribe

  • .

  • Две версии одного некролога

    Неспроста последние дни не покидало ощущение финальности, как будто кто-то закругляется, что-то "завершает работу", вне зависимости от…

  • .

    ПОД ТРИФОНОВА Машину несло вдоль аккуратных холмов ("из пепла и костей", уточнил Рубцову голос Михаила Ромма, и он поморщился)…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments