Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

=ЖАННА=

Гуляли по Космосу. Слетелись вблизи кафе «Марс», потом двинули дворами вниз. Кто-то местный, Нэнси, девица со ртом Менахема Бегина (его часто показывали в новостях) и носом попугая. Со мной приперся Азизян. Нэнси это, как обычно, не понравилось. Зубы у девицы словно сжаты в кулак… Перед этим заглянули в «Марс – место неприятное, столы без скатертей, за ними сидят мужчины с Обувной и Автоколонны. Компания подозрительных подростков, будто сбежавшая из фильма про таких, как они, чтобы в  жизни реальной сесть по-настоящему. Нам по таким заведениям слоняться рановато.

Азизян громко славословил Пёпл, пуская пыль в глаза девице-зубастику с ее молчаливым спутником. Нэнси скорбно покачивала кучерявой прической: «Притащил больного!» Я делился впечатлениями от новинок в стиле «диско». Нэнси то и дело одергивала меня, чтобы я не скатывался на антисоветчину:

«Не болтай. Это – не те люди… Одно дело со мной… А эти не поймут».

Приходилось переключаться, как тот приемник: «Голос Америки» – Румыны, «Радио Бухарест» – Ора экзакта… Ой! Опять «Голос Америки».

Потемнело. Дворы освещались за счет квартирных окон. И всю дорогу, словно погасший огненный столп, нас сопровождал Азизян.

Где и зачем Нэнси подцепила такую подругу? Все очень просто – вместе возвращались в один район из культпохода по кабакам. Обменялись координатами. Как всегда. Или по-азизяновски – вечно.

Она заинтересовала меня своей специфической уродливостью так же, как в свое время Азизян, ужасно похожий на безмозглую птицу в человеческой маске. Однако Нэнси была обеспокоена даже моим чисто научным интересом:

«Держись от нее подальше. В прямом и переносном смысле».

Мы вышли к «Казачьему дозору», который в тот вечер не работал. Украшения из соломы, плетеная огорожа с горшками – все это почему-то особенно не понравилось Азизяну. Он то и дело, бормоча и сплевывая, отставал… Я прислушался – в минуты одержимости Азизян был способен родить что-нибудь достойное запоминания. На сей раз я уловил лишь два слова:

«Все обосцу».

Нэнси не сдержалась и громко повторила:

«Ну зачем ты его с собой таскаешь, зачем?»

На конечной троллейбуса (Нэнси говорила «трамблембуса») стояли двое рабочих с кассетной «Весной», давая приобщиться отчаянному веселью Аркадия Северного всем, кто должен куда-то ехать в этот одинокий час: "Опа-пайра, бра-па-пайра!" Подоспел троллейбус, но они в него с нами не вошли. А я бы еще послушал Северного. Через пару остановок девушки и безликий кавалер высадились, а мы покатили дальше.

Азизян до самого дома описывал подвиги брата Коршуна в «Козлячьем Позоре», сразу после армии, когда ресторан только-только открыли, проводя политику украинизации лысого питурика Шелеста, умершего в Израиле. Из радиоточек и  с экранов заговорили «по-говяжьи» всевозможные «киберики» и даже Оноре де Бальзак.

Что было потом? Ничего интересного – какая-то фолкнеровщина. Другое дело, в ней замешаны уже известные читателю сдвинутые, жуткие зубы… На Большом базаре за пищевыми рядами, где торгуют «с пола» разными железячками и махоркой, вдруг вырос шатер-аттракцион. Никто из моих знакомых внутрь него не заглядывал, поэтому представить себе, что в нем творилось, можно разве что по сходным сценам в кино. В шатре выступали мотоциклисты-эксцентрики Гороховец и Романов, пугая колхозников трюками, казалось бы, немыслимыми в такой хрупкой тесноте («клаустрофобия», ввернул Азизян, но билет покупать отказался), гоняя на мотоциклах чуть ли не по потолку этой фактически палатки.

Ну и вот – попугай с человеческими зубами сперва устроился в этот аттракцион торговать билетами, а потом и вовсе укатил вместе с пропахшими… Эх!.. табаком и бензином каскадерами неведомо куда… Жаль, что не увели они за собой население нашего города полностью – в пустыню, пердеть своими мотопёрдами, оставив только Стоунза, Сермягу, винные склады и угрюмый огненный столп – Азизянчика. Этого не произошло.

Рано или поздно Попугай наверняка где-то снес яйцо, пропахшее табаком и бензином. Младенца завернули в кожаную куртку и катали в люльке от мотоцикла, как алкоголика в «Фитиле». Стоунз умер. Коршун овдовел. Азизян бездельничает. Нэнси в командировке.

Обычно снисходительная к чужим слабостям Нэнси, к Попугаю была нехарактерно строга:

«Ты не знаешь, какая она… что это за существо! Она оставалась у меня ночевать, так я после нее потом все белье ПЕРЕСТИРАЛА!»


Tags: проза
Subscribe

  • .

    Как в магазине где резина годмишом обзавелась матрена малышом расшатывая импортный топчан на пару поливают англичан пиндосы не ходили по луне ну…

  • .

    Наснимала матрена рассветов акулина наснимала закатов ну не нажили поршей и корветов прикупили разноцветных халатов к одному из них большого…

  • .

    Фотографируй облака закаты зори фотографируй старика в комбинезоне в апофеозе похорон нащелкав радуг взмывает в небо эскадрон…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments