Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

.

Самуил Шатров - гениальный сценарист "Нейлона" и "Опекуна", открытого мною поколению обреченных с неожиданной стороны четверть века назад:

Веня-музыкант и его верная помощница имели обширную клиентуру. Для переговоров по телефону они пользовались хитроумным кодом. Вот и сейчас Матильда Семеновна набрала номер и страстно зашептала в мембрану:

— Мила Аркадьевна? Прибыла чудесная книга. Переплет невиданной красоты. Какого цвета обложка? Я даже не знаю, как вам описать. Вы когда-нибудь гуляли лунной ночью? Видели, как блестит река при луне?.. Вот именно, цвета лунного серебра!.. Что? Вам не идет этот цвет?! Не смешите меня! Он идет всем…

— Не теряйте на нее время, — сказал Веня. — Позвоните лучше Исидору Андриановичу. Он прибежит сюда без шляпы!

Матильда Семеновна набрала новый номер.

— Если мы не продадим шубку за четыре куска, считайте меня идиотом! — не без торжественности сказал Веня.



Вечерами Глаша выносила на помойку отходы стоматологического производства: удаленные зубы, отслужившие свой век коронки, кусочки гипса, окровавленные тампоны.

— Живодер! — возмущалась дворничиха Хабибулина. — Такой тип с человека шкуру соскребет и папиросу закурит.

— Живодер и есть! — охотно соглашалась Глаша. — Плюну я на ихнее жалованье и ворочусь назад в Тимофеевку.

— Ворочайся, — говорила дворничиха. — Что ты у этого костолома не видела?

— Не нравится мне ихняя квартира. Цельный день он людям скулы наизнанку выворачивает.

— Эсэсовец, — говорила дворничиха.

— Эсэсовец и есть, — подтверждала Глаша. — Весь день в квартире мужики стонут, бабы ревмя ревут. Сердце обрывается. Поверишь, за десять лет никак привыкнуть не могу!

— А ты не привыкай. Зачем на них здоровье кладешь? Пусть его мадам тряпкой помахает.

— Она помахает. Дождись! Нет, не буду я больше жить у них. Не нужно мне ихних подарков. Пойду на фабрику имени Бабурина. Дадут мне белый халат, буду конфеты в цеху заворачивать.



*

Ганса Хольмана не мистифицировали. Афанасий Корж, став мастером свинооткорма, действительно получил всесоюзное признание. О нем писали в газетах, ему посвящались специальные радиопередачи, за ним азартно гонялись кинодокументалисты.

В Москву Корж приехал на Выставку достижений народного хозяйства. Вместе с другими экспонатами ферма тимофеевского колхоза прислала могучего Яхонта — одного из четвероногих питомцев знатного животновода. Яхонт, кстати, тоже поразил воображение журналиста из ФРГ.


*

Веня оглядел фигуру Афанасия Коржа и по его чуть обуженному синему шевиотовому пиджаку, по широким брюкам, по затейливо вышитой гуцулке и, наконец, по буро-кирпичному загару, покрывавшему лицо, шею и руки, безошибочно определил в пришельце сельского жителя.

— Вы никак с периферии? — с мнимой дружелюбностью осведомился Веня.

— Из колхоза, — подтвердил Корж, все еще любуясь шубкой.

— Зачем же вам такое манто? — ехидно спросила Матильда Семеновна, подмигивая Себастьянову.

— Как зачем? Чтоб носить!

— Таких элегантных вещей деревня не носит!

— А что, по-вашему, она носит?

— Зипуны, поддевки, ватники.

— Полушалки, — вспомнил поэт.

— Ушкуйники, — добавила образованная Кира Степановна.

— А подойников там не носят? — спросил Корж.

— Не острите, — сказала Матильда Семеновна. — Подойники — это такое корыто, куда сливают молоко. Мы знаем. А вот короткие плюшевые жакеты там в большой моде.

— Приятно встретить людей, которые так хорошо знают колхозную жизнь, — сказал Корж, начиная злиться.

*

— Ты плохо кончишь, Шалва! — предсказывали родичи.

— Все мы плохо кончим. Все мы в положенный срок будем удобрять землю. И когда нашу плоть станут есть черви, смею вас уверить, они так и не узнают, кто из нас был математиком, а кто спекулянтом!

Таково было житейское и философское кредо Шалвы Константиновича.


*

На исходе седьмого часа пареньку стало дурно. Ему дали отдышаться, и все началось сначала. К полуночи ангелы не выдержали и выдали секреты своего арго. Ополоумевший новобранец начал вопить:

— Арус-барус, палку-малкус!..

Тут поднялся невообразимый кавардак. Трясуны вскочили с колен и начали целоваться и метаться по комнате, радуясь, что господь внял их молитвам.

Санька на всякий случай крикнул:

— Мадмий-кадмий, арбуз-марбуз.

Но в общем гаме его никто не услышал. Он поспешил на свежий воздух. «Ну и малахольная команда!» — выругался он вслух и пошел в привокзальный ресторан.

Здесь он здорово надрался водки и пильзенского пива.

Санька вышел из ресторана на боевом взводе. Ему очень хотелось высказаться. И он во всеуслышанье начал предавать проклятию трясунов.

— Сволочи бородатые! — орал Санька на всю улицу. — Бить вас некому!

К нему подошел милиционер.

— Идите, гражданин, домой, — сказал он. — Проспитесь. Вы дорогу сами найдете?

— Спасибо, начальник, — расчувствовался Санька. — Недостоин я вашей ласки. Сволочь я постная, евангельский трясун!

— Ладно, идите, самокритикой будете заниматься дома!

— Хороший ты человек, — сказал Санька. — Одна у меня к тебе просьба.

— Какая? — полюбопытствовал милиционер.

— Не подавай мне руки, товарищ милиционер. Слышишь? Ни в коем случае не подавай. Договорились?

— Хорошо, договорились, — улыбнулся милиционер.

— Что ж тут хорошего, — возразил Санька, — если я трясун!

— Вот что — топай домой, — сказал милиционер, — и чтобы было тихо, спокойно…

— Эх, не занимаешься ты антирелигиозной пропагандой, — с болью сказал Санька. — Всем ты хорош — и погоны, и портупея, и сапоги чищены, одно плохо: пропагандой не занимаешься, не агитируешь.

— Слушайте, гражданин, — начал терять терпение милиционер, — долго я буду с вами вожжаться!

— Нет, не агитируешь, — грустно констатировал Санька. — По глазам вижу. Меня на этот счет не обманешь!

— Вам не терпится попасть в вытрезвитель? — разозлился милиционер.

— А что мне вытрезвитель, — сказал Санька, — если ты не агитируешь!

Милиционер свистнул.

— Свисти, свисти! По морде твоей вижу, что не занимаешься антирелигиозный пропагандой.

К ним подъехал мотоцикл. Саньку погрузили в коляску. Всю дорогу он честил милицию. И даже в вытрезвителе, стоя под кинжальным душем и захлебываясь от воды, он кричал дюжим санитарам:

— Не агитируете, сукины дети!



*

Tags: гении, цитаты, чужая проза
Subscribe

  • .

    Ученики младших классов устроили гей-оргию во дворе лицея в Лысьве. В СМИ накануне сообщали, что в соитии участвовали несколько мальчиков в возрасте…

  • Один в один - южинские и сруль

    В одно из воскресений к нему явилась фройляйн Мельхиор, сорокалетняя толстуха учительница и «ясновидящая». Она потеряла работу, потому…

  • МЕТАФИЗИКА СЕКСА

    - Стой! - закричал вдруг отец Федор вознице. - Стой, мусульманин! И он, дрожа и спотыкаясь, стал выгружать стулья на пустынный берег.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments