Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Рукопись, предшествующая "Концу января в Карфагене"

 


=ПУСТОЕ МЕСТО=


16.XII.

Заходил старый товарищ. Аккуратно попили-поели. Когда почти развезло, снова начали выяснять, кто же такой "Ходацкий"? Мол, если у Лавкрафта – Кадат, то у нас почему-то "Ходацкий", и какая между ними связь? Серьезная фигура этот «Ходак», человек-иероглиф. Потом, спровадив приятеля, курил у окна, как инженер в старом кино, слушал, сейчас не вспомню, что – на улице пусто, как на шахматной доске, сверху на ветви деревьев (как они напоминают разжатые пальцы!) и светильники фонарей оседает клубами разбавленная тушь. Ночь. И тут я увидел – оно словно окликнуло меня – второе дерево. Это уже почти магический лес. Вернее то, что от него осталось.

До рассвета отделывал поэму, и по-моему, довел ее до совершенства. И как будто прошло сто лет, а не день и ночь с копейками…

17.XII.

Точнее будет прописью – сегодня семнадцатое декабря. Занимался исключительно Шерли Джексон. Звонил еще раз, почти с того света Стоунз – у него пропал голос, он присутствует на одной с нами поверхности уже почти полупрозрачно, на две трети невидимый и невообразимый.

Пытался разыскать собак, но сегодня очень мрачный, временами дождливый и от этого совсем короткий день.

Выпил пива у ларька. В сумерках. Поразительная тишина, можно сказать, громогласная стоит последние дни. В вечерних окнах практически нет света, и это, похоже, уже навсегда, как и погода. позвонил Зайденберг, и зачем-то расспрашивал про книгу и фильм «Скорбь Сатаны» – чем они отличаются? Знакомые люди расплываются, словно одинокие бревна в речной воде, больше уж не сплывутся, не стукнутся. Возможно, это отчасти связано с тем, что каждый день что-нибудь пишу… КГБшник Ковтун – по-русски Глотатель. Был, точно был какой-то анекдот про этого хуйлыгу, но с кем его теперь восстановишь?!

Сегодня 30 лет как обменяли питурика Буковского на масона Корвалана (не знаю, как правильно). Новости отсутствуют. Время движется порожняком, гремя пустыми вагонами.

29. I.

Новости есть, их даже имеет смысл перечислить: умер Стоунз, умер защек Черкизов. Скорее всего нарежет и Уссыка (и появится повод разыграть Карлицу в духе Бруно из «Незнакомцев в поезде») – тогда и дадим кадр из «Billion Dollar Brain» с дохлой курочкой в кресле, чтобы поставить печать окончательного проклятья на его презренную судьбу. (кадр так и не был вывешен. 31.IX.08)

Стоунз шагнул за горизонт… Ему конечно виднее, но, по-моему – рановато.

Он еще раз (последний?) звонил мне в день отъезда (29.XII.), опять расспрашивал, какой Black Sabbath лучше. Голосом минерала или насекомого, крохотного обитателя лесных оврагов и впадин, с которыми мне так хотелось познакомиться в детстве, если случалось бывать в Подмосковье у родственников. Собственно, всего четыре раза.

3, 4, 5. II.

Лишний раз осознал правильный выбор нашего призвания: «Осквернять и фальсифицировать». Вот два глагола, звучащих наиболее благородно в наше время. Сохранил брусочек коричневатой неживой древесины – щепку в память от той акации, что сегодня пропала с глаз у меня за окном. Это все, что оставалось до последних дней от Еврейского квартала через дорогу. Больное, полумертвое дерево. Теперь вместо него…

Кажется, наконец-то (сегодня утром) отыскал и зафиксировал достойное начало рассказа «И орел послушает» – очень хочу написать эту вещь.

6.II.

Объявился Ди Блязио. Хитрит католик.

Умер человек, пять лет назад ремонтировавший мне окна. (51 год, во сне – инфаркт). Военный летчик.

8.II.

Новости ничтожней день ото дня – с тех пор, как Кремль «пощадил», то есть, капитулировал…

Ди Блязио навязал мне Лед Зеппелин. Все-таки послушал – мечтами очень похоже и на Аллегрову и Гнатюка, да собственно, на любую поющую сволочь. Местами – ниже всякой критики. Развернул альбом («CoDa» называется) – в углу пробоина, круглая шершавая дырка – знак уценки. Внутри на фото – дыра как раз в горле их ударника. А он захлебнулся блевотиной. Так сказать, «сходил за хлебом».

Аль-азиф-азиф. Уссыку повезут в Москву. Будет панихида. Будут отпевать («Ислам» решили «смикшировать и увести»)… На каждый золотой дождик найдется болгарский зонтик. Всему свое время. Аль-азиф-азиф. Торопиться не надо. Аль-азиф-азиф.

«Оскверняя и фальсифицируя» мы отворяем ворота тем, кто должен вернуться, ворота в «правильное воскресенье».

Вечер, 22.00. Тревожная, но поправимая весть. Посмотрим. С сильнейшим интересом изучаю «До третьих петухов». И вдруг с абсолютной ясностью вспомнилось: Edgar Epson. Number Nineteen. И книга (временно) захлопнулась.

9.II.

Зато некоторые двери распахнулись. Туда, где стояла урна с прахом. «Куда там Урну надо послать?» – Азизян имеет в виду Стоунза. Урна – одно из прозвищ покойного. Дверь открыта не до конца, но уже и не заперта.

10.II.

Около шести вечера начали происходить необычные вещи со временем – примерно без четверти шесть часы стали. А в районе половины шестого я сел смотреть (утомился, захотелось отвлечься) «Леди Еву». Картина с перерывами длится 1 час 34 минуты. Повторяю, при просмотре возникали паузы – магнитофон старый и «выплевывает» кассету. Сейчас 18.52 (так сказал автоответчик), фильм не сокращенный – я проверял по метражу. Куда-то пропали приблизительно полчаса времени. Что часы (будильник в столовой) стоят, я заметил не сразу, но судя по всему, они остановились, когда происходили необъяснимые сокращения фильма «Леди Ева» (с Барбарой Стенвик). Что можно добавить в таком случае? – Я не выпивал, не курил, нормально выспался. Я почувствовал что-то подозрительное лишь когда, как мне показалось, фильм закончился слишком рано. Пока все.

Тревожно выглядит часть Дубовой Рощи, где фонтан, руины летнего кинотеатра и кафе «Ветерок – их окутала особая тишина. Так бывает, если предметы в скором времени будет можно увидеть лишь во сне; воображение бодрствующего человека не всегда способно их воспроизвести – отвлекают, не дают сосредоточиться посторонние голоса, шум машин и т.д. обязательно следует рассматривать такие вещи повнимательней. Что-нибудь запомнится и не пропадет.

16.II

День пасмурный и плодотворный. Отметил, что один автомобиль на карусели – лиловый. Что вокруг ее оси приделаны сиденья то ли для взрослых, то ли для тех, кому не достанется слон, жираф, лошадка или машина. Что у решеток ограды, внушающий тихий ужас, узор… Тишина разрушения и исчезновения «звучит» иначе, чем тишина обманчивого постоянства, которое царило в Дубовой Роще времен наших там с Данченко прогулок – то был период безвременья и затишья, и до атак извне, непоправимо обезобразивших ее вид, испортивших уникальную атмосферу, было чертовски далеко.

Точно так же травмируют психику и оскорбляют разум безумцы, вываливающие на тебя при встрече свои «мысли».

Около двух часов видел входящим в подъезд Глубоководных бессмертного Дядю Колю «Петуха». И моментально созрел сюжет: тотализатор – кто раньше умрет от пьянства. Ждут игроки, ставки сделаны, ждут всю ночь, под утро из подъезда выходят все живые – никто не умер: «А нам подавай корыто, мы выйдем во всей красе, не тайно, не шито-крыто, а чтоб любовались все!»

Фраза на остановке: «Этих итальяшек у нас в городе можно повстречать чуть ли не чаще, чем армяшек». Еще 30 лет назад мы бы решили, что это цитата из Лопе де Вега или Гольдони: «…чаще, чем армяшек, сеньор».

17.II.

Очутились с товарищем вблизи упомянутого выше кафе. На двери замок, слышно как внутри лает собака, а за окном – между рамой и занавеской, виднеется в углу старообразная пальма в кадке.

Парасюк (Черный Парасюк) сторонится объектива. Вот бы узнать, почему? И почему Рыжий Парасюк совсем его не боялся?

На обратном пути говорили о странных, доселе не заметных вещах, творящихся со временем. Я поделился казусом с «Леди Евой», подчеркнув, что не рассчитываю на бурную реакцию. Потом обсудили новейшие чудеса, засилье питуриков, повсюду, где сосредоточены деньги и реальная власть. «Раскошерованный» сайт Прыща, и тайну богатства ему подобных. Эволюция такова – сначала этнические группировки от сапожников до банкиров. За ними – питурики (если батя – академик, сынок проявит себя либо в джазе, либо на театральной сцене), ну а потом – шеф госбезопасности – даун, министр обороны – даун, и целая гвардия мам-опекунш, похожих на Папу Римского – в основном. В основном это – постменопаузные коблы. Никого не преследуют, ни с кем не воюют. Питаются божьей росой. Крепко не выражаются. Некого и некому оскорблять. Материнство – норма жизни.

Haunted House по улице Чекиста. Безумие, слабоумие и оголтелая живучесть его обитателей. Ради какой цели им не дают загнуться?

И весь день тлел на морозе, выгорая, пень – последнее, что оставалось от любимой акации через дорогу. Время от времени порывы ветра раздували тлеющую сердцевину дупла, и оттуда цветами на клумбе взмывали языки пламени….

Забыл обратить внимание приятеля (это по поводу странностей со временем), что старый альбом Джейсона Бонэма называется «Disregard of Timekeeping» – Пренебрежение Времядержанием, или проще – недостаток внимания к часам. Постеснялся – вдруг он решит, что я таким образом хочу избавиться от ненужной пластинки. На самом деле, я ее еле отыскал. Расскажу в следующий раз. А пальма за стеклом обреченного кафе – грустный знак.

18.II.

Опять поздно вечером в честь каких-то побед гремят салюты, полыхает фейерверк – между прочим, в двух шагах от детской больницы. Перевод с немецкого: «Таким образом, жиды, продающие пиротехнику богатым бандитам, вовлекают тех в ритуальное истязание больных детей. И наживаются на этих пытках».

22.II.

Опыт с прослушиванием «Ceremony» принес щедрые плоды. Вчера к вечеру сильно похолодало. Наблюдали в темноте сапожную будку-ларек, по фасаду которого развешены куклы Вуду (их не убирают на ночь), а сзади на двери висит пальто на вешалке. Ветер в свете фар и фонарей гонит целые волны пыли. А в темноте позвякивают колокольчиками куклы. Хочу повнимательней рассмотреть это место при свете дня. Расстались, выпив по пятьдесят на ветру, за ушедших из нашей жизни персонажей. "У меня в кармане твоя книга. Хотел, чтобы ты подписал." - По-моему, нормальный финал рассказа.

10:30

Мимо окон прошагал человек с трубочкой а ля Папа Жора. Трубочка-мундштук.

Из-за холодов снился Данченко – я давал ему вязаную шапку от мороза. Звоню – он дома, говорит: Отхожу. Я: Саша! Ты шапку не потерял? Он бодро: Нет! Как можно?

Сегодня совсем холодно – градусов 12, а воздух – отравленный. Вчера один человек рассказывал мрачнейшую фантастику, сегодня – Ира. И все в их словах чистая, зловонная правда.

28.II.

Ну! «Оперный голос» – готов. Сколько лет пролежал, как в могиле. Мне эта штуковина по-своему дорога. В ней мне удалось (насколько мог) прокудахтать несколько горьких шуток на любителя.

3.IV.

Магические подробности от Мильдзихова: Помню ли я «Киберика»? Еще бы, его нам показывала учительница физики. Киберик! Разве такое можно не запомнить? Разве такое забывается? Кстати, у нее сын – «Орнелла Мути»! Тот самый. Орнелла Мути.

Какой-то ветеран мог часами сидеть на унитазе. Азизян сразу уточняет: Это Марго!

13.IV.

Вчера вечером приходил человек и показывал интересные фото по линии Лавкрафт – Данченко.

Сегодня, как выражается Ди Блязио – «День Лешего», пятница, 13-е число. Не знаю, какая тут оккультная связь, но это – явный повод для оживления среди питуриков. Лезут на глаза, «скопом прут из-за портьер».

Шапорин жив и здоров. А я подумал, что он сдох – с его точки зрения он должен мне смертельную сумму. В очередной раз одолевает (от «Хелло, Долли!») дума о людях, не заметивших свою смерть – они как-то по-особому, «не по-нашему» ведут себя противно и вызывающе. Заходят в пустые подсобки, выходят там, где выхода быть не может, и, нырнув под арку дома, где выступал Адольф, исчезают в зеленой стене… Возможно, они еще более настойчиво и сплоченно, объединившись в новое «меньшинство» заявят о себе в недалеком будущем. Следом за питуриками и лишенцами (Дауны – то само собой) подойдет их очередь чем-то «украсить» этот мир. Возможно, придется дожить и до такого.

20.IV.

Умер бард Непомнящий. После тяжелой и продолжительной болезни. From here to Eternity.

С удовольствие слушаю Дана Спатару. Но – один. Совсем один. Дядя Каланга звонил почти с того света – в маленький рыболовный колокольчик, вроде того, что обзванивал кукол на сапожном киоске… И первый холодок последнего древнего одиночества повеял в меня, будто от весенней лужи, затопившей подступы к старой карусели…

28.IV.

Ди Блязио чем-то порадовал, чем-то озадачил.

От другого агента (возможно, она классический – double trouble, работает на двоих) – целое корыто опрокинуто под ноги, корыто грязнейшей информации: Страшное Лицо в Черной Комнате, метеоризм Страшного Лица… Несмотря на очевидную юдофобию источника, звучит крайне достоверно. Как в романах Ирвинга Шульмана. Вот пусть сами с ним и разбираются.

25.IV.

У Джека Лондона в «Потере лица» – Тебеньков. Так зовут и Вицина в «Опекуне».

«Оно» – юношеский рассказ Теодора Стерджена придуман в 1940-м году, но проливает свет на происхождение и внешность достаточно многих теперешних существ.

Мельдзихов утверждает, будто десять лет назад в районе Зеленого Яра был предварительно оскоплен, лишен рук и ног, и оставлен в таком виде умирать какой-то «троюродный брат Азизяна». Впервые слышу, но история в самом деле жуткая.

28.IV.

Главная фраза, точнее, слово этой субботы – Ди Блязио произнес: ПАНАС.

И покорные слову распахнулись неучтенные врата, опрокинув корыто информации. И она оказалась правдивой, но отвратительной. И в ней плавали фрагменты, необходимые для планомерного проведения ранее задуманных мероприятий, достижения поставленных целей. Будем ждать. Не слишком долго. Не слишком.

2.V.

Солнечно. Солнце вчера на закате было как в конце сентября. И листва деревьев будто бы начинает желтеть, едва распустившись. Опять происходят странные вещи, уже не просто со временем, а с временами года (не даром лишенцы так любили петь «под музыку Вивальди»). В одном месяце могут уместиться и зима и лето, и осень и весна. (какой-то советский песенник-текстовик накаркал: …и вечная веееснааа!) Но на улицах в моей округе царило (оно именно воцарилось) поразительное, какое-то уже невообразимое безлюдье. Совершенно пустой пригородный вокзал. И тут же тревожная мысль – значит, их можно куда-то увести всех до одного, объединив какими-то общими, коллективными приманками.

Ощущение удаленного (вырезан кусок ленты) лета – апрель заканчивается, и сразу попадаешь в конец сентября, когда набирает силу, разгорается листопад.

3.V.

Показалась сирень. Дубы выпускают листочки – как и должно быть, но вокруг дубов, птиц и собак клубится неправильное и безнаказанное безобразие. По ночам воздух особенно ядовит, представляю, какого цвета он был бы при свете дня. Интересная новость: уже нельзя говорить «больной» или «шизофреник», а нужно – «тип личности». Героизм гиперактивного идиота – руку оторвало, он продолжает «гонять шкурку» другой рукой. Триумф воли! Может быть, в ту ночь на Зелике неизвестные хирурги пытались превратить «троюродного брата Азизяна» в супермена грядущих дней?

Еще одно новейшее правило – никто не опровергает вранье: ты мне про репрессированного дедушку, а я тебе – про газированную тётю. Так убежденность, не встречая отпора, перерастает в веру. Висит плакат «Первый в городе кабак – Поплавок». Брехня – первый был открыт еще в 1968-м году, когда бесстыжий, самый успешный лжец-стихоплет психовал в Коктебеле: «Танки идут по Праге, танки идут по…правде!»

Танки идут куда надо. А тем временем нормальные люди идут и посещают «Поплавок».

В общем, они таки добились для себя самого приятного – о живых или хорошо, или – ничего. Как говорил кто-то из олигархов: «Отца расстреляли в 37-м, а я родился в Москве, в 1951-м».

Вот и получается: пальцем деланый младенец – «первенец». Анальный денщик – «штурмовал Грозный», карлик – покоритель вершин, эпидемия минета – «манна небесная».

21.V.

Жаба (Костя Жаба, московский паразит) поведал о своем видении «конца света» в начале 80-х годов: Стеклянное холодное солнце, но асфальт плавится и пузырится. Жабу демонстрировали целому залу психиатров. (узнать подробнее).

Во время стоянки поезда в Туле (около полуночи) наблюдал под фонарями вдоль всего перрона жуткое скопление майских жуков.

29.28.V.

Меня беспокоит, что кое-кто, не выдержав жары, сойдет с ума, и так или иначе об этом заявит. (слушаю Ozzy, "Just say Ozzy"). Сигналы есть. Посмотрим, на какой ноте они оборвутся.

31.V.

Сюжет рассказа без развязки – большое и дружное семейство фриков; проживают в отдельных квартирах. Будний день, жарища под 40˚. Старшему фрику за 80, младшему – два «годика». Звоним. Оба номера молчат. Ни там, ни там никого нет дома. Загадка – куда это они могли «всем кагалом" выдвинуться в такую погоду?

Вчера был день рождения Доси Шендеровича. Давид Григорич пьет. А я не то чтобы боюсь в такую погоду, просто все труднее найти повод без обмана. Так – пиво от жары, но оно моментально выветривается.

17.VII.

Читал про оборотней. Джеймс Блиш, далее этот английский священник… Интересно, но все портит проклятая жара. Почему они до сих пор не гниют и не разлагаются от нее заживо? Вот оно – откровение. Хочешь выжить – покупай у лишенца холодильник, как те эскимосы.


27.VII.

Сны детективные: машины, автобусы, горка из пластика – спуск. Джимми Смит шпарит на электрооргане. Дашуник в роли классического монстра «мальчика Алексы». Живая кукла прилипла к буферу автомобиля. Олег Табаков с дохлой невестой. Все из-за духоты.

Жара такая, что чувствуешь, как испаряются и отравляют тебя чернила в шариковой ручке.

31.VIII.

Вечером обнаружил металлическую дверь в кирпичной постройке. На двери надпись «Пункт смешения».

5.IX.

Видел во сне…Полио (неразб.) – деревянный дом на пустыре, тревожная атмосфера, ходячие мертвецы (всех уже поубивали), вещи ломкие, одежда рвущаяся. Мы с ним синхронно произнесли (вдвоем завершили) фразу: «Я терпеть не могу Джимми Пейджа… (пауза, и в унисон) с тех пор, как он посетил Кашмир».

Вроде бы давно не смотрю фильмы, а голова буквально разбита кинокадрами. Дальше, я рвался на концерт, и как всегда, опаздывал. Запоминать и описывать сны – признак маразма (или как это называется в моем возрасте?), но такие слова про Кашмир не каждому приснятся.

8.IX.

Экскурсия по Первомайскому состоялась… Много раздавленных машинами кладбищенский жаб. Жаб, погибающих под колесами катафалков. Слишком много.

14.IX.

Еще вчера узнал ряд уродливых подробностей здешней жизни, но они настолько убогие и поганые, что записывать не хочется, и без того не забудешь.

15.IX.

Свадьба в кабаке напротив. ЗИМ привез, и укатил – номер машины 418. Пора на вокзал.

17.X.

Последний разговор с В.Ф. (по телефон) был закончен фразой: «Увидимся на кладбище». Мы собирались разыскать, где зарыт Сермяга. Я даже выяснил, какая маршрутка туда ходит. «Увидимся на кладбище», дальше – смех.

Придется отыскивать Сермягину могилу одному.



Будешь послана на хуй

Всей кодлою,

Кочевая туристов орда.

Мой Жовтневый район,

Моя Terra Incognita,

Я в тебе остаюсь навсегда!


20.X.

Суббота. Час дня.

Время года поэтичное, только не здесь. Все естественное очень красиво – листва, берег, небо и т.д. Но посторонняя дрянь сводит эти, пока еще являющие себя чудеса почти к нулю. Каждый час, как перед казнью. Каждая минута, как на электрическом стуле. Или, как будто поезд опаздывает на полдня.

24.X.

И Черный Парасюк еще весной бегал, кувыркался, даже летом мы, по-моему, с ним виделись, вот и он пропал. Близкие мне существа настроены либо на внезапное сумасшествие, либо на исчезновение. Раздается невидимая команда, и бригады безропотных рабов начинают громоздить гнусные фотообои новостроек.

В обед бродили с одним полупомешанным по остаткам, призрачным, почти сквозным островкам старых двориков. Повстречался человек по прозвищу «Шницель». Выглядит хорошо.

25.X.

Внимательно вчитываюсь в Pylon – «Кабанчик» Фолкнера. В центре сюжета – журналист и немытые летчики. Пытаюсь обнаружить юмор. Пока только два раза находил слово kike – жид. И с первого, и со второго, и с третьего раза – почти ничего не понятно, а то, что понятно – понятно любому дураку. Итальянская семейка, правда, мне понравилась.

Ночью с перерывами шел дождь, и собака спать мешала – с разных стройплощадок, перебегая туда-сюда. То дождь, то лай.

26.X.

Снилась масса всего, что снится под громкий прерывистый дождь. Но почему-то живее всего вот сейчас и восстановился голос Сермяги. Каким тоном он произносил: «Ле Орэ». Любуясь клубами табачного дыма, глядя сквозь него на сокрытый от нас идеал: «А где-то хранятся подшивки «Ле Орэ»… «Ле Орэ»…» (Le Ore – Часы, итальянский порно-дайджест 70-х годов), «издание», как говорил Азизян).

Заглядывал на стадион – одна большая, плоская и заросшая могила. Футбольные ворота без сетки, целы.

Дождливая, пузырящаяся полутьма в сполохах фар. Представляю себе хмурых зомби, уносящих со стадиона выломанные доски скамеек. Когда-то было одно из самых опрятных мест в городе. Потом – как будто груду подносов спихнули на пол, и забыли подобрать, и забыли обо всем, и вымерли – уступив жилплощадь деревенским сородичам.

27.X.

Новости о безвременно ушедшем. Оказывается, последний, кому звонил покойник, некто Биксио – бард-шизофреник. Консультировался, как ему лучше наложить на себя руки. У Биксио опыт имеется. По словам барда, это был уже «третий дубль» – самый успешный (до этого – травился газом). Какие люди окружали меня в «этой жизни»!

28.X.

Подробности, никчемные, ненужные подробности сыпались на меня вместе с листвой…

29.X.

Меня посетил Нечипура. Очень тревожный. С тележкой, на ней сумка «Москва Олимпийская». В сумке – боком «кейс». В «кейсе» полиэтиленовый мешочек запотевших сырников. Кажется… Впрочем, поживем – увидим.

31.X.

Глубокая осень. Хеллоуин, а в траве виднеются молодые одуванчики. Многие жалуются на бессонницу. На улице с утра +18˚. Даже интересно, чем и когда все это закончится. Дело идет к финалу, но насколько он близок при такой изменчивой перспективе установить с помощью старой логики и чутья не получается.

Видел афишу «Красные маки» – живой звук. Слушал «Гробницу Лигейи» – тоже живой звук. В исполнении Винсента Прайса.

Раньше обычного охватывает предотъездное оцепенение. Не могу представить себя ни с бутылкой, ни с сигаретой. Только сдержанное недовольство да жалость к тому, что уже не возвратишь и не исправишь.

2.XI.

Совсем забыл, что сейчас осень. Листок залетел в форточку и со стуком сел на подоконник, словно бабочка… Немолодая Патти Право поет «Avec Le Temps» – все, как осенью, но быстро забывается, что это время года наступило своим чередом, по-настоящему, а не в виде набора бутафорских предметов, освещения и красок.

5.XI.

Солнечно, но прохладно. Клены полностью оголились (Et quand Octobre soufflé, emondeur des Vieux Arbres…). Классически одинокий листок дрожал на ветке. Темно-вишневое кресло по-прежнему плавало вверх ногами в своих «стигийских» водах.

Под ноги залетел клочок газеты. Придавил ботинками, расправил: «…сюжет картины (батик) «Семейный совет» – Клара Мироновна разрешает сыну Грише жить на два дома». И здесь эти концептуалисты.

1.XII.

Главное – теперь у меня есть фото Шеваловского.

Вышел прогуляться в сумерках – темнеет, но гадость не сливается с темнотой, не становится менее заметной. Засратость и убожество окружающей среды вместе с ее обитателями заглушают всякую попытку отрешиться и не замечать всего этого.

2.XII.

Заснул очень рано. Тишина ненужного, заброшенного места – ее границы как будто отодвинулись еще дальше. Вероятно так и должно быть на кладбище живых. Имитация голосов и движений, а вокруг – сверху до низу, вдоль и поперек – мертвая, загробная, послепохоронная тишина.

6.XII.

В такие хмурые дни можно увидеть дневные призраки исчезнувших собак.

15.XII.

и коренной (хотя и запоздалый) пересмотр отношений с «ближайшими соседями», которых следует воспринимать исключительно как добровольный и продажный «живой щит» к услугам нашего злейшего врага.

20.XII.

Театралка: Побывала в Москве, на Караченцеве.

Граучо Маркс: Но Караченцев на тебе не побывал.

23.XII.

THE COCK HE CREW, AWAY THEN FLEW.

***

Вторая акация, больше не заслоняемая никем, стояла в одиночестве, понуро, словно отрекшийся товарищ, скрюченный и одеревеневший от мысли об искуплении своего поступка…. А на месте моей акации было ПУСТОЕ МЕСТО. И луна над пустым местом светила, как глазок, за которым площадка и лестница в холодную бездну, настолько далекую, что сама догадка о ее расстоянии леденит сердце, как тропический фрукт на морозе.

Tags: проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments