December 15th, 2008

ККК

(no subject)



=ИСЧЕЗНОВЕНИЕ=

 

Если юноша хочет описывать море,

Он и пишет, как юноши пишут про море,

Рифмуя банальные рифмы,

Суинберну вторя,

Мелко плавает вьюнош, не выучив, чем

Отличается Фиджи от Ифни…

Набросок рецензии. Автор Марат Терпигорев.

 

Ах, как руки дрожат. Ох, и лихо вчерась

Я зассался.

Все кричали: Марат, мол, такая мура… А Марат

Между тем состоялся!

Нынче скептиков грабельки тоже, наверное, трясутся.

А в бутылке – ни капельки, Не угощу – не спасутся.

 

Тот погоды не делает, кто уже сделал погоду.

Он стоял на ветру, матерясь, пропуская кортежи,

Сочинял поутру с бодуна Бобу Дилану оду,

Аккуратно ввернув «европеянок нежных»:

 

Трубадура дарили любовью красавицы «психобарокко».

Не плокко.

Ряд европеянок нежных: Кардинале, Франсуаз Арди.

Говорят, у какой-то из них рак груди.

 

Где болит? Что болит? Снова снится пшеничное поле?

Жмет «оскал бытия», как неделя без алкоголя?

 Отвечайте, Марат, для чего ном де плюм Терпигорев?

 

Отвечайте, Марат, говорат.

Отвечайте, Марат, отвечайте,

Вы кончайте, Марат, вы кончайте,

Вы кончайте чудить. Вы кончайте чудить –

Из чужой ностальгии

Маслины удить.

 

Не последних людей имена, имена.

Необычных идей семена, семена.

 

Широка литераторов каста –

Можно встретить питурика-иконокласта,

Переводчицу Алистерка.

Выступает в штанах из асбеста Дианы невеста.

Беглый обзор герметических качеств самшита.

Будет ниткой суровой зашито переднее место.

Промелькнул рюкзачок телемита.

 

Не в восторге Марат от доклада,

Понимая при этом, что надо так, надо так, надо…

А вокруг болтается приблуд сполста,

Вот и вспоминается Гертруда Стайн.

 

Уж не пьется ему, не дымится,

Собирает на даче мадам

Цветуечки в кошницу.

Застревает, как в горле Агдам,

Крановая водица.

Застревает, как в горле Агдам:

Как ты там, как ты там, ты-то как?

Шепчут губы в гостиничный мрак.

 

Тема выступления: «Таинство их власти»,

Малый зал, налево и прям… Шайзэ!

Не туда ли ползет Мириам

С животом в безременном ливайзе?

С кем ты там? С кем ты там? С кем ты там?

 

Он давно не пугался так. «Дай завтра то же», молился.

Кто-то вынут из галстука. Кто, говорат, разорился.

Съехал с квартиры, будто с горы в аквапарке.

Книжки, картины. Оставил две полки компактов,

И книжек немерено, книжек:

Франуса Пиздульер, Дуня Силос, Гайто, Долежалек и Жижек.

 

Сам себя величая на «вы», изводил окаянным вопросом:

На хуя это вам, если ниже травы расплывется поносом?

Кто-то выпал, а кто-то висит, погляди – в подоконник вцепился.

Кое-кто, что понятней всего, разорился.

Ну а где же Марат? А Марат, говорат, обозлился.

 

Вяло тянется хмель от балкона к балкону,

С балконов висят панталонцы,

Постоялец сутулится, словно сапожник.

Помню мертвый отель – принят был за брюнета-эстонца.

А теперь припекает мартышке макушку

Безбожное солнце,

Невозможно писать, отчего ж тогда жить еще можно?

 

Разогнал всех подруг, изувечив словами,

У одной недоразвиты пальчики рук,

У другой – средь родни молдаване.

Обе ересь плетут, лень притронутся к грязной посуде.

Засерают плиту.. Чучела, а не люди.

 

Был молодой – дружил с Дудой, чтоб выглядеть еще моложе.

Был нашпигован ерундой, той, что разглаживает кожу.

Не удостаивал кивком тех, кто над гением глумился.

Потом ушел за коньяком, купил, бухнул

И растворился.

 

10.12.2008