January 1st, 2012

ККК

Погибонцы - 2012


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ПЛЕННИК


Между прочим, исследуя Зелик, в ходе нашей экспедиции мы обнаружили еще один феномен весьма дурного свойства. Не знаю, стоит ли рассказывать, но – с другой стороны и молчать об этом непростительно. В конце концов, не так уж много тайн и загадок подстерегает нас в реальной жизни. К тому же видимся мы с тобой все реже и реже.

– Не по моей вине!

– Виноваты мы оба, но в ничтожной степени. Короче говоря, шастая по Зелику, мы незаметно отдалились от центра (даже в самом глухом поселке имеется своя «центральная часть»), и увидели нечто, подтверждающее одну малоприятную теорию, или, если угодно, миф, имевший хождение в форме слухов среди самых примитивных и суеверных дурачков. Правда иногда самые ценные новости можно услышать только от них, и ты это сам хорошо знаешь.

Итак, представь себе вполне опрятный забор, не настолько высокий, чтобы скрывать нечто ужасное в духе одноэтажной готики. Калитка с почтовым ящиком, а на калитке табличка «Во дворе Владимир Высоцкий!»

Только не надо… не надо на меня так смотреть. Да – похитили, выкрали из морга. Да – предварительно оживив, подвергли чудовищной операции. Разве не гуляют в народе легенды про воскресших знаменитостей? По большому счету удивительного в данной истории мало, если учесть, где мы это видели. Эту местность столько лет окутывает воспетый Колей Рыбниковым ядовитый туман, что в каждом погребе просто обязан сидеть свой родственник-мутант. Это не мной придумано, и не надо меня потрошить глазами. Гитлер – жив, и полчеловечества этому верит, а вторая половина убеждена, что жив Гагарин. Выходит, про одних можно, а про других нельзя. Сам ведь говорил -  поселок имени Эдгара По.

Разумеется, правильно прочитать надпись на табличке (тебе известно, как старательно их выводят аборигены), равно, как и разобрать слова песен в рычании цепного пса можно исключительно с определенного места во времени и пространстве. Вот мы с приятелем как раз в него и угодили. И ты не можешь стопроцентно отрицать, что такое может быть.

Зайцев неожиданно расхохотался,  хлопнув меня по плечу жестом ковбоя: Ах ты, безбородый обманщик! Ты бы еще сказал «во дворе злой …»…
Чтобы разрядить атмосферу окончательно, я, сделав удивленное лицо, говорю: у вас… Иисус отклеился.

Он тут же прекращает смех, соображая, как ему реагировать. Затем, вспомнив, сухо сплевывает в ладонь и повторяет известный жест Папанова.
Когда только он успевает ходить в кино, тем более, полностью высидеть сеанс, я не представляю! А потом еще и волнуется, критикует, раздает актерам обидные прозвища. Или наоборот, до небес превозносит имена, будто его могут услышать те, кого он видел только на экране.

«Вооружен и очень опасен» например. Фильм как фильм. Каким еще должен быть советский вестерн периода разрядки? Разве что бросается в глаза отсутствие придурковатого Дина Рида в паричке явно зарубежной выделки (пожалуй, паричок – единственное, что есть американского в этом Хлестакове «оттуда»). Однако Зайцева возмущает совсем другое. Он недоволен тем, что песни Высоцкого доверили исполнить Сенчиной: Володя их под свой голос писал, а они их бабе из оперетты!

Всё это было высказано мне под киоском на углу проспекта. Зайцев был взбешен как никогда, я даже избегал смотреть ему в лицо, время от времени поглядывая на обутую в мокасин ногу, которой он ковырял рыхлый от зноя и дождей асфальт (важно отметить, что картину показали еще перед новым годом, но он так и не угомонился). Усами он подергивал в точности как Фассбиндер. Непонятно, то ли полезет драться, то ли зарыдает и на шею бросится.

Вероятно, куда легче вообразить пирамиду Хеопса (почему-то именно Хеопса) или башни-близнецы в конце нашего проспекта, нежели этот улетевший в космос киоск, набитый сигаретами ископаемых сортов: Лайка, Джебл, Нафтовик, Трезор – сплошные имена звездолетов и капсул. Ларечек скорей всего сгорел или лопнул от холода в верхних слоях атмосферы, зато усы моего друга Зайцева остаются на месте, сохраняя прежний пшеничный цвет. За что и прозвал его Пшеничниковым все тот же Азизян.

Сенчина – питерский кадр. А ленинградских артистов у нас почему-то недолюбливали. Черт с ним, с антисемитизмом, только логика в этой почти массовой антипатии по-моему отсутствовала.  В особенности у Азизяна. Вот что он сказал дословно, увидев в новом образе старичка-болгарина Бисера Кирова: Блядь! Одного питерского жида уже нашли в шляпе, теперь лезет второй. Шо он тут делает?!

– Азик за словом в карман не полезет.

– Он полезет в другое место. А я, пользуясь случаем, хотел бы выяснить вот что – откуда происходит привычка отхватывать полфамилии или полназвания, мне приблизительно известно. Застал те времена. Когда-то было принято считать, чем короче имя или название, тем более по заграничному оно звучит, не так ли? Но как и почему выработалась в тебе страсть улавливать «двойной смысл» во всем, что слышится вокруг? Неужели на подводной лодке?

– Старый, ты забываешь, что фамилия Зайцев происходит от слова «длинные уши». Кроме того, Дядюшка Грэй записан и регулярно посещает библиотеку. Он помнит, как пройти в библиотеку даже в третьем часу ночи.

– Я тоже хожу… не без колебаний признался второй мужчина. Шутка. Не хочешь рассказывать, не рассказывай. Я готов обождать, пока ты мне сам не рзъяснишь с какой целью ты коверкал название каждой картины, напитка или блюда, не говоря уже про имена и фамилии как обычных граждан, так и знаменитостей! «Засланных казачков кастрируют, не правда ли?». Ты это в газету не пробовал посылать?

– В какую, старый? Крисчен Сайенс Монитор? – Зайцев задумался, посмотрел на сигарету, прикуривать не стал. Потом он удалился за дерево. А когда вернулся, сказал ( его речь становилась отчетливей и громче по мере приближения): Мне другое не нравится. Меня не это смущает. Слыхал, уже начали добавлять к номерам седьмую цифру? Скоро станет совсем как в Нью-Йорке, совсем как в кино. Хотя… и шестизначные номера звучат зловеще. С намеком. Как возраст тех, кто нас уже успел опередить: 42 - 34 - 59. Чересчур правдоподобно. Или, cтарый, ты так не считаешь? Три возраста – три даты. Сразу тоскливо становится на душе. Поняли мою мысль?


И чем яснее и четче звучали его слова, тем дальше, мне казалось, он удаляется, приближаясь ко мне с каждым шагом...