July 18th, 2012

D

БОЛЬШАЯ СКУКА


THE LORD OF THE MANOR


"Лорд". Так звали рецидивиста в "Опасных друзьях", фильме про зону и силу судьбы. Лорда играл великий Гурген Тонунц.

Джон Лорд был чем-то похож на Гургена Тонунца с усами и в парике. Это символично, ибо среди моих сверстников количество носителей клейма "раб КПСС"  было приблизительно равно числу обладателей клейма " раб Дип Перпл".

DP поклонялись раболепно, и этот факт заслуживает если не восхищения, то осмысления.

В эти минуты покойного органиста влиятельной группы наверняка поминают - кто под рассыпные чипсы в корзиночке, кто под водяру без закуски. Но правды от них не добьешься ни в пьяном, ни, тем более, в трезвом виде. Трезвые все еще на что-то надеются, бухие - это те, кто уже что-то понял.

Как хэви дринкер с сорокалетним стажем, могу заверить - непьющий пёпломан - извращенная сволочь. Пьющий - обломок Империи.

Лорд действительно напоминал советского актера, загримированного для картины про западную жизнь. Продуманный некролог с "хаммондом" и "фугами" будет походить на статейки, которыми баловал конформистов журнал "Ровесничек".

Любовь к сделанным по шаблону Cream ансамблям закрывала путь к пониманию и совершенству как музыкантам, так и рядовым слушателям. Мало кто из моего поколения, вкусив DP, уходил в сторону подлинной музыки, которую не изувечили жадность и электричество. Никто не разыскивал первоисточник, откуда англичане (не без блеска) воровали целыми кусками.

Но проект, для которого заимствование во всем - от названий до цитат в финалах затихающих пьес было главным условием успеха, непостижимым образом нашел дорогу в мозг молодого советского обывателя - вырос и утвердился в цене... западным стратегам следовало бы изучить этот феномен.

Мой приятель Азизян, человек специфических взглядов, где-то выяснил, что супругу Лорда зовут Юдифь Фельдман, однако Пёпл не разлюбил. Слишком тяжело, как и многим другим, лишенным воображения, отрокам, далась эта химерическая, безответная любовь.

Запомнилось - перестройка, нищенские именины в ИТРовской семье. Хозяйка дома, лежа на полу исступленно мотает головой под магнитную запись Space Truckin' - воистину "се вид отечества"...  подумал тогда - пройдет тридцать лет, а она будет все так же трясти башкой под бесконечный Space Truckin' в бессмысленной бесконечности Вселенной...

Как начинаются запои? - C картинок. Пёпломан вынимает и сравнивает лиловые оттенки обложек Мэшин Хеда ( у меня их семь, а у вас?) - этим же они, как правило и заканчиваются. В нашем возрасте путешествуют, чтобы облегчить, а не насытить память.

DP - темный, но надежный коридор, куда можно улизнуть в любую минуту. Это очаг в каморке Буратино, где можно отлежаться и придти в себя от взрослых кошмаров в обманчивой атмосфере "детской", пока механическое ф-но играет Anyone's Daughter.
ККК

БЕСТСЕЛЛЕРЫ ЗАСТОЯ


РОБЕРТ СТОУН - ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПРИЕМЧИКОВ ФОЛКНЕРЕСКУ С ЛИБЕРАЛЬНЫМ ДУШКОМ.
ТАКИМ И СЕЙЧАС ПРЕМИИ ДАЮТ. НО КОГДА-ТО (МЕСТАМИ) КАЗАЛОСЬ СМЕШНО.
"В ЗЕРКАЛАХ" (ВМЕСТО КОМНАТЫ СМЕХА) ВЫРАБОТАЛА У МЕНЯ ПРЕЗРЕНИЕ К "ИСКУССТВУ ПЕРЕВОДА".
ЛУЧШЕ НАПИЗДЕТЬ, ЧТО ЧИТАЛ В ОРИГИНАЛЕ, ЧЕМ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ УСЛУГАМИ ТАКИХ "МАСТЕРОВ".
ВСЁ РАВНО КАК ГЛОТАТЬ ТО, ЧТО РАЗЖЕВАЛИ ЗА ВАС.
ВПРОЧЕМ, АЗИЗЯН ЭТУ ВЕЩЬ ЦЕНИЛ...



Ступив на тротуар, он поднял глаза и, успев заметить, что в киношке уже идет «Я — беглый каторжник», внезапно почувствовал, что голова его наливается страшной тяжестью, взглянул вниз и увидел, что ноги его стали толщиной в спичку и о том, чтобы устоять на них, не может быть и речи. Он ощутил, как голова его стукнулась о тротуар; откуда-то донесся долгий, пронзительный и, отметил он про себя, несколько театральный крик.

«Благодарю вас, леди»,— подумал Рейнхарт.


Джеральдина засунула руки в рукава своего реденького бумажного свитера. «Не надо было сюда ехать,— подумала она.— Новый Орлеан, край моей мечты». Зачем ее сюда занесло? Где-то открылась дверь, и стонущие гитары заполнили собою затхлый переулок, отдаваясь эхом среди булыжника и цемента,— «Иди, но не беги».

Она перешла на другую сторону Дикатур-стрит, где друг за другом тянулись забегаловки; еще не было семи, но все они были переполнены: люди пили у стоек и гоняли шарики по доскам игральных автоматов. В боковых комнатках с отдельным входом с улицы негры-грузчики на деревянных скамьях потягивали мускатель, глазея на ранних пешеходов из-под нахлобученных на брови кепи. Всюду гремели музыкальные автоматы. Свернув на улицу, носившую имя святого Филипа, Джеральдина опять услышала, как те же работяги-гитары наяривают песню «Иди, но не беги».

 Перед дверью зазывала обрабатывал трех юных матросов с болтавшимися через плечо фотоаппаратами.

— Перчик ее зовут, вон ту, на портрете, слышите, капитаны,— говорил он.— Это Перчик — зайдите, гляньте... сейчас в самый раз, не поздно и не рано... до представления успеете выпить. Пошли, капитаны, ну чего ж вы, капитаны, надо же когда-то и гульнуть, мама ничего не узнает, капитаны...


Они вошли в узкую дверь и стали подниматься по лестнице. На первой площадке под стеклом висело изображение гигантской руки в манжете с запонкой; рука указывала в открытое небо.

«И. Гарулик» — гласила надпись под нарисованной рукой. «Художественная штопка».

Джеральдина, внезапно обернувшись, окинула его злым взглядом.

— Я пил не всю ночь,— возразил Рейнхарт,— а только часть ночи. Кроме того, я снял нам угол и сходил в кино. Я смотрел «Дракулу». Бела Люгози.— Он закрыл глаза и снова пропел: — «Они — дети ночи...»

— Это я слышала,— сказала Джеральдина.— «Неземные их голоса». Ты правда снял комнату? Где?


 Он на секунду остановился, потом пошел дальше и через десять шагов услышал вой первое сирены, а затем и других — взметнувшись, они заполнили темноту и смолкли. Музыкальные автоматы в барах на углах гремели «Иди, но не беги», а дальше усталый кларнет в пятитысячный раз играл «Это много». Рейнхарт продолжал идти к универмагу Торнейла.

— Эй, Рейн! — сказал он в переговорную трубку.— Как насчет шлягера?

— Чудно! — сказал Рейнхарт.— Поставь «Книгу любви». — Второй раз?

— Ну, «Инес Фокс».

Ирвинг нажал на кнопки и включил рекламную ленту. Над его головой загорелись красные лампочки, у микрофона Рейнхарта вспыхнула лампа. Когда .реклама кончилась, Ирвинг подал сигнал, и Рейнхарт вышел в эфир под свои позывные «Иди, но не беги».

— Эй,— сказал он,— все любители джаза на чудесном и великом Юге, все ребята и хорошенькие девушки, все, кто не спит — за рулем, на вечеринке или в ночной прачечной,— привет!

Он привернул регулятор громкости, проглотил таблетку риталина и быстро запил ее пивом.

— Давайте послушаем что-нибудь позабористее...

— На сумму, вырученную за ее имущество, мы обеспечили миссис Бро духовкой. У нее было много вещиц того рода, которые сейчас в моде у молодых интеллигентов. Старинных вещиц.

— Духовкой?

— Духовкой,— сказал мистер Клото.— Нишей на кладбище. — А, да,— сказал Рейни.


Генерал Тракки был потрясен, узнав, что один его верный последователь, с которым ему не довелось встретиться лично, уже оказался жертвой интриги, проведенной с азиатской тонкостью. Фаулер Фри-ментл, по прозвищу Пирожник, еженощно подвергался пыткам в клинике для душевнобольных преступников штата Нью-Мексико в Амбускадо, и пытали его крючконосые психиатры-евреи. Фаулер Фри-ментл был молодым предпринимателем, который вооружил, вымуштровал и снабдил военной формой и сапогами всех женщин, служивших в его «Кристи-Гаррет сити электрик компани». По субботам он и его девицы отправлялись на джипах в заросли чапареля, где проводили маневры, устраивали показательные сражения и стреляли индеек. Как-то раз он привел свое войско на студенческую демонстрацию в Флагстафф, и, чтобы подтвердить делом пророчества генерала Тракки, они выпустили по демонстрантам сотни стрел с резиновыми наконечниками. Полицейский, наблюдавший там за порядком, внезапно обнаружил, что в его ягодицу впилась оленья стрела № 12 со стальным наконечником, который, по-видимому, предварительно окунули в крысиный яд. В результате фриментловское движение получило желанную огласку. Некоторое время спустя муж одной из воительниц Пирожника подал на него жалобу, и Пирожник попытался убедить эту даму, что в интересах нации им следует убить ее супруга. Она заупрямилась; Фриментл-пирожник был остановлен на федеральном шоссе № 66 за рулем фургона, нагруженного ручными гранатами, после чего его по приказу Кремля отправили в Амбускадо.

Высоко вверху маленький сияющий самолет кружил в небе, поливая зеленые холмы огненным ливнем.

— Самое обыкновенное утро,— сказал голос мистера Клото.— Хотите, чтобы опять было темно?

— Да,— сказал Рейни.

И стало темно. Он был в чаще, звеневшей ночными насекомыми. Перед ним лежала поляна, где на земле мерцали тлеющие угли. Где-то в темноте пели люди. Пение удалялось и замирало.

Пока Рейни смотрел, по поляне скользнул луч света, и он увидел бочку из-под бензина, которая стояла на дымящихся камнях посреди ямы, засыпанной мусором. Через край бочки бежала дымящаяся смола, а из нее торчала фигура, похожая на грубо вырезанную статую. Из-под мышек фигуры и с ее шеи на обугленную траву свисали три почерневших куска каната.

В полосу света вошел толстяк и уставился на фигуру; толстяк судорожно глотнул, и его широкое красное лицо исказилось от возбуждения. Глаза у него выпучились, уголки рта взволнованно задергались.

«Черт подери! — сказал толстяк. Он отступил на шаг и хлопнул себя по бедру.— У-ю-ю-юй! — завопил он, и его глаза стали сумасшедшими.— Гляньте-ка! Это же смоляное чучелко, разрази меня бог! У-ю-ю-юй!»

Он повернулся и, вопя, бросился прочь. В горле у него клокотал сумасшедший смех. Рейни слушал, как его голос замирал вдали: «Черт вас дери, только поглядите, что они устроили! Эти ребята сделали смоляное чучелко...»

В шатер вошло еще несколько ковбоев, но на них на всех были клетчатые рубахи и галстуки-шнурочки, а в руках они держали музыкальные инструменты.

— Ну, пока,— сказал мальчик. Он направился к задней стенке шатра, но задержался у стола, чтобы погасить сигарету.— Перед стрельбой много курить не годится. Хуже видишь в темноте.

— Желаю удачи, Кейз! — крикнул ему вслед один из музыкантов. Кейз вышел в маленькую дверь в задней стенке шатра. Вернулся Ирвинг, поглядел на ковбойский оркестр и взял программу.

— Чижик-Йорик и его «Деревенские желуди»,— сказал Ирвинг.— Они сопровождают Кинга Уолью и состязание в стрельбе. Когда преподобный Дженсен кончит, ты должен будешь представить адмирала Бофслара.

Он схватил микрофон с самоуверенной улыбкой.

— Братья американцы! — заревел он.— Обсудим американский путь!

Рейнхарту показалось, что трибуны почтительно затихли, и, ободренный этим, он продолжал.

— Американский путь — это невинность,— объявил Рейнхарт.— В любой ситуации мы должны и будем проявлять такую грозную и необъятную невинность, что весь мир от нее съежится. Американская невинность поднимется могучими клубами паров к благоуханию небес и поразит все страны. Патриоты! Наши легионы не такие, как у других. Мы не извращенцы с гнилыми мозгами, как англичане. Мы не жалкая мразь, как французы. Мы не психи, как немцы. Мы не хвастливые маньяки, как итальяшки. Напротив, наши глаза — самые ясные из всех глаз, глядящих на нынешний мир. Говорю вам: под пристальным широким взором наших голубых глаз коварные правители иностранных орд теряются, как наглые язычники перед просвещенным Моисеем. И что бы они ни говорили, американцы, помните одно: мы парни что надо! Кто еще может сказать так? Никто! Никто другой так сказать не может: мы парни что надо. Только в Америке люди могут сказать: мы парни что надо, и я хочу, чтобы вы все сказали это вместе со мной. Мы парни что надо! — закричал Рейнхарт, взмахнув рукой. Кто-то на трибунах выстрелил из пистолета.

Рейнхарт прижал ладонь ко лбу, но ничего под ней не ощутил.

— Я устала,— сказала она.— Выпить бы мне сейчас, тогда я пошла бы и плюнула ему в лицо.

Она отперла задвижку и вышла на голубой свет. «Живи быстрей, люби горячей, умри молодым» — эту песенку пел, бывало, Ферон Янг. Она подумала об Эл-Джи, которого нет в живых. И малыша тоже нет. Живи быстрей, люби горячей, умри молодым. Огни на дороге. Дождливые, ненасытные голодные утра. Большие грязные руки. Умри молодым.


ККК

NON SEQUITUR


именно такой была в свое время реакция молодых (и не очень молодых) интеллектуалов обоего пола
на некоторые наши высказывания...


 "Не ответив, он ударил рикшу тростью по лопаткам. Но тот, - трусливый, как все сингалезы, но и настойчивый, - только дернул плечом и стрелой полетел вкось по улице, к лавкам.
   - Бетель! - повторил он, поворачивая к англичанину гневные глаза и по-собачьи оскалившись."
ККК

FANTOMES ET FANTOCHES


ЕВТУШЕНКО ЗАБЫТЫЙ И ЗАБЫВАЕМЫЙ...

Бедная Айрис,
жертвою века
пала ты,
хрупкая,
темноглазая,
дымом задушенная еврейка,
словно в нацистской камере
газовой...
Сколько друзей,
Соломон Израилевич,
в офисе вашем
в рамках под стеклами!
И на полу -
Станиславский израненный,
рядом Плисецкая
полурастоптанная.
Там, где проклятая бомба
шарахнула,
басом рычит возле чьих-то
сережек
взрывом разбитый портрет
Шаляпина
с надписью крупной:
"тебе, Семенчик..."


БОМБАМИ ПО ИСКУССТВУ. 1972


МОСКВИЧКИ

.
JE SUIS LA (НЕ СПЕШИ)