August 22nd, 2012

ККК

ЖЕНСКИЙ ВОКАЛ


В конце восьмидесятых к старожилам нашего "острова доктора Моро" добавился туповатый бобыль по кличке Робот-всезнайка. Его так прозвали за механическую жестикуляцию и привычку где только можно демонстрировать свою эрудицию.
Однажды, подслушав как мы с Азизяном обсуждаем роль Лены Лович в создании элитных диско-альбомов, Робот подкатил к нам, словно на колесиках, и, монотонно, как сжимаемая клизма просвистел: "лена ло-вич ебет ни-ну ха-ген", "ни-на ха-ген обу-ча-ет мас-турба-ции не-мец-ких шиксссс..."
Азизян скрестил руки на груди и снисходительно осклабился.
"Мне по журналу переводила же-на", прошипел Всезнайка.
Мы действительно наблюдали какой-то призрак с кислородной подушкой вместо живота, Робот окликал его редким балканским именем.
"Причем тут музыка?" агрессивно спросил бобыля Азизян.
В ответ робот стал отворачиваться. Делал он это медленно, чтобы успеть произнести два любимых ругательства "юдофобы" и "нищеёбы", зыркнув напоследок исподлобья - он верил в силу дурного глаза.
Ему явно нечего было сказать про достоинства и...  достоинства великой артистки, которые с годами становятся все очевидней.
ККК

ОПАСНЫЕ ОДНОФАМИЛЬЦЫ




... по знаку Тимофеевского схватил лежавшую у печи кочергу и ударами по голове оглушил двух приятелей меховщика. А сам профессор приставил нож к горлу Шадрина и заставил выложить приготовленные для сделки деньги. Всем троим заткнули рты, связали руки электрическим проводом и положили веером на пол лицом к лицу, чтобы они могли видеть друг друга. Затем Тимофеевский достал из саквояжа топор и, переходя от одного к другому, по очереди проломил обухом головы.

Но на этом кровавый вечер не закончился. Через полтора часа киевский торговец Лешко со своим приятелем пришел по адресу, который дал Золотов. Это был адрес Шадрина. Как только киевляне вошли в квартиру, бандиты напали на них и после недолгой борьбы скрутили. Но, когда Тимофеевский обыскал Лешко, его ждало разочарование: денег при нем не оказалось. Осторожный торговец не взял их с собой, решив позднее вместе с Золотовым подъехать за ними в гостиницу, если сделка состоится. Обозленный, Тимофеевский приказал положить киевлян рядом с еще теплыми трупами первых жертв и вновь пустил в ход топор.