October 5th, 2012

ККК

LES FANTOMES ET FANTOCHES


ЛОКШ

Вот как, товарищ, обычно бывает:
люди стареют, лапша - остывает,
если о ней в суете забывают.

То, что горячим забыли вы съесть,
вам на кладбище придется отнесть.
В скорбных оврагах среди камыша,
там все равно, где лапша, где - паша...

Те, кто лапшу заливал кипятком,
возле коробки теснятся гуськом.
К ним пристает молодящийся чортик:
я вам открою экстаз rigor mortis!
Между могил, как на теннисном корте
грезят старухи о знойном курорте.

Пляшет красотка, флиртуя - стареет.
Сляжет, остынет  - не разогреют.

Будут соседи гнобить малыша:
хватит беситься - остынет лапша!




ККК

КЛАССИКА И СОВРЕМЕННОСТЬ

ТИПИЧНЫЙ КАНДИДАТ НА ПРЕМИЮ ДОХЛОГО ОЧКАРИКА

В квартире библиотекаря, ночью, на Подоле, перед зеркалом, держа зажженную свечу в руке, стоял обнаженный до пояса владелец козьего меха. Страх скакал в глазах у него, как черт, руки дрожали, и сифилитик говорил, и губы у него прыгали, как у ребенка:
— Боже мой, Боже мой, Боже мой... Ужас, ужас, ужас... Ах, этот вечер! Я несчастлив. Ведь был же со мной и Шейер, и вот, он здоров, он не заразился, потому что он счастливый человек. Может быть, пойти и убить эту самую Лельку? Но какой смысл? Кто мне объяснит, какой смысл? О, Господи, Господи... Мне двадцать четвертый год, и я мог бы, мог бы... Пройдет пятнадцать лет, может быть, меньше, и вот разные зрачки, гнущиеся ноги, потом безумные идиотские речи, а потом — я гнилой, мокрый труп.
Обнаженное до пояса худое тело отражалось в пыльном трюмо, свеча нагорала в высоко поднятой руке, и на груди была видна нежная и тонкая звездная сыпь. Слезы неудержимо текли по щекам больного, и тело его тряслось и колыхалось.
— Мне нужно застрелиться. Но у меня на это нет сил, к чему тебе, мой Бог, я буду лгать? К чему тебе я буду лгать, мое отражение?
Он вынул из ящика маленького дамского письменного стола тонкую книгу, отпечатанную на сквернейшей серой бумаге. На обложке ее было напечатано красными буквами:
ФАНТОМИСТЫ — 
ФУТУРИСТЫ
СТИХИ:
М. ШПОЛЯНСКОГО.
Б. ФРИДМАНА.
В. ШАРКЕВИЧА.
И. РУСАКОВА
Москва. 1918
На странице тринадцатой раскрыл бедный больной книгу и увидал знакомые строки:
Ив. Русаков 
БОГОВО ЛОГОВО
Раскинут в небе 
Дымный лог. 
Как зверь, сосущий лапу, 
Великий сущий папа 
Медведь мохнатый 
Бог. 
В берлоге 
Логе 
Бейте бога. 
Звук алый 
Боговой битвы 
Встречаю матерной молитвой.
— Ах-а-ах, — стиснув зубы, болезненно застонал больной. — Ах, — повторил он в неизбывной муке.
Он с искаженным лицом вдруг плюнул на страницу со стихотворением и бросил книгу на пол, потом опустился на колени и, крестясь мелкими дрожащими крестами, кланяясь и касаясь холодным лбом пыльного паркета, стал молиться, возводя глаза к черному безотрадному окну:
— Господи, прости меня и помилуй за то, что я написал эти гнусные слова. Но зачем же Ты так жесток? Зачем? Я знаю, что Ты меня наказал. О, как страшно Ты меня наказал! Посмотри, пожалуйста, на мою кожу. Клянусь Тебе всем святым, всем дорогим на свете, памятью мамы-покойницы — я достаточно наказан. Я верю в Тебя! Верю душой, телом, каждою нитью мозга. Верю и прибегаю только к Тебе, потому что нигде на свете нет никого, кто бы мог мне помочь. У меня нет никакой надежды ни на кого, кроме как на Тебя! Прости меня и сделай так, чтобы лекарства мне помогли! Прости меня, что я решил, будто бы Тебя нет: если бы Тебя не было, я был бы сейчас жалкой паршивой собакой без надежды. Но я человек и силен только потому, что Ты существуешь, и во всякую минуту я могу обратиться к Тебе с мольбой о помощи. И я верю, что Ты услышишь мои мольбы, простишь меня и вылечишь. Излечи меня, о Господи, забудь о той гнусности, которую я написал в припадке безумия, пьяный, под кокаином. Не дай мне сгнить, и я клянусь, что я вновь стану человеком. Укрепи мои силы, избавь меня от кокаина, избавь от слабости духа и избавь меня от Михаила Семеновича Шполянского!..
Свеча наплывала, в комнате холодело, под утро кожа больного покрылась мелкими пупырышками, и на душе у больного значительно полегчало.



ККК

UNSUNG HEROES OF CANADIAN AOR


Страничка, посвященная канадской группе HELLFIELD, которая, не получив  своевременной поддержки, разделила судьбу таких разных жертв административной халатности, как, скажем, Space Opera, Stabilizers, Jimmy Hughes или Aviary...