January 6th, 2013

D

ПЕРЕПИСКА ПОГИБОНЦЕВ

ПРОНОЗА

Я никак не могу запомнить имя этого человека, потому что регулярно (вот уже третий год) встречаю его только на стометровке между театром и последней забегаловкой в небезызвестном тебе квартале. А живет он где-то в районе Дубов, возле причала, откуда в былые времена обычно выруливал в свое шапочке с козырьком Жора Пидорас.

Мы разговаривали, и не раз. он узнал меня первый. Я пил томатный сок с баранкой, он – свои утренние сто пятьдесят. Обычный обмен контрольными вопросами: «Что слушаешь?»

– Кисс. Аэросмит.

– Такой-то жив?

– Жив. С кем играешь?..

Спросил у него сигарету. Одиннадцать лет как бросил, и не жалеет.

На этом расстались. Уходил  не шатаясь. Должен признаться, я уже свыкся с тем, что меня не узнают, что узнавать меня по большому некому.

Короче говоря, я по сей день не знаю, как зовут человека, который сообщил мне, что ты умер. Сгорел вместе с квартирой в девятиэтажке напротив старой бани, где когда-то в буфете торговали по госцене армейским Camel без фильтра…

Самое странное, что это правда, и ты бы мог это подтвердить. Но сейчас либо верят во что попало, либо вообще никому и ничему не верят. Живой свидетель больше не авторитет. А мертвый, ты извини, совсем посмешище. Или наоборот.

Вот и решил я написать тебе об этом. Можешь не уточнять. Можешь не отвечать.

Самые правдоподобные миражи вырастают на пустом месте. Самые плодотворные контакты (это твои слова, старый) возникают случайно или не возникают вовсе.

Воистину «роковая» или судьбоносная в нашем понимании встреча произошла, когда я понесся гулять в семь с чем-то утра. Не могу сидеть дома, если проснулся. Соседи думают, я выбегаю за водкой, это неправда – за кислородом. Квартира, старый – гроб.

Мигает желтый. Светофоры еще не переключили. Идиллия.

Пошли к Феликсу. На площади никого, кроме голубей и ворон.

«Столько организмов, и у каждого имеются крылья, – философствовал когда-то Азизян, – в отличие от нас».

Твой знакомый начал (точней, наверное, продолжил) лихо, но не распсиховался.

Обсудили твоих любимых актеров: Бронсон, Стив Мак Куин, Лино Вентура.

Я поставил ногу на подножье обелиска (это разные вещи – статуя и обелиск?) Под самым постаментом лежали цветы, должно быть с Первомая. Я мог бы написать «съежились букеты», но ты этого не одобришь, я знаю.

Без двадцати восемь прошагала к себе в гешефт продавщица колбасного отдела. Уже не молодая. Мы раскланялись, и она снисходительно улыбнулась. Солнце не показывалось. Хорошо бы так весь день.

«Жизнь начинается в семь сорок», только без музыки, пожалуйста.

Ближайшее будущее напоминает каракули пьяного писателя. Цитату из Фолкнера. Неразборчивое предложение, с которым так любят носиться доморощенные толкователи.

«Составив компанию» я стал озираться, впитывая глазами безлюдье раннего утра (иногда это помогает отделить себя от толпы позднее днем, когда все повыползают).

Сквер за памятником тоже был пуст. Даже урны были пусты. Закуски у нас с собой не было – только какой-то «нектар», но я подумал о собаках.

Тут, кстати, недавно один ребенок, мальчик, подсказал мне, что черная дворняга, которую я пытался покормить, ничего не видит. Естественно, я прозвал ее «Рэй Чарльз». Еще точнее – Sister Ray, но смысл этого американизма здесь не поймут ни собаки, ни люди.

Sister Ray то появляется, то пропадает. Я ее вижу, а она меня – нет. У тебя не возникает желания пофантазировать, как бы сыграл в театре слепую собаку актер? Смотря какой…

А твой знакомый о своем: Пёпл. Кавардейл, куча видео, смотрю – сличаю, сравниваю… Пол пузыря как не бывало. Брал ноль семь – с запасом.

И тут всплывает фамилия Проноза.

Я почему-то был уверен, что либо он там, где ты, либо его от греха подальше вывезли в «раковую опухоль человечества» (еще одно модное выражение на старую тему).

– Нет – он по-прежнему живет здесь, но по новому адресу, – осклабился из-под чрных очков беззубый рот. – Курить бросил, а на челюсти не скопил. Живет, конечно, отдельно от первой жены с дочерью. Шьет на дому, выпивает. Можем позвонить.

Позвонить?

Семь сорок – самое подходящее время для звонков портному Пронозе, которому, оказывается, всего шестьдесят два (я думал, чуть больше).

Кавердейл набирает. К телефону, как ни странно, подходят. С тобой желает говорить один «старый знакомый». Привидений больше не существует, старина, есть только «старые знакомые». Призраков расхватали владельцы особняков, остались только мы.

Разговор состоялся. Проноза вел себя естественно в не совсем естественной ситуации. Закончив говорить, я лишний раз пожалел, что не захватил сигареты.

Кавердейл засобирался. «Дико неудобно, чувак, но ты должен меня выручить». Я дал ему пару мелких ассигнаций из правого кармана (я расплачиваюсь левой рукой). Он плеснул мне напоследок слишком много.

Нет, я не рухнул, и даже не посмурнел. Спокойно дошел до обычного места (бывшая булочная, ты знаешь, где это), она уже открылась, и не спеша, растягивая «удовольствие», выпил две баночки ледяной кока-колы. Последнюю, правда, не допил, и поставил между прутьев на зеленом заборе (это начало другой истории).

Я боялся забыть важную вещь. Буфетчица не поняла и сперва протянула мне пробочник, потом, сообразив, что откупоривать мне нечего, достала из-под прилавка ручку,  и я записал на ладони номер телефона, который успел мне продиктовать в трубку живой портной.

Неделю спустя, нет – прошло дней девять, я навестил живого портного. Он почти не изменился, принято говорить в таких случаях. Стал еще больше похож на Яниса, московского корреспондента какой-то греческой газеты в Москве.

Итак – через девять дней одного года мы наконец пересеклись с ударником (я не ошибаюсь?) вашего мертворожденного ансамбля, который распался, если не ошибаюсь, раньше, чем ему придумали название.

История про стрижку в вытрезвителе и парики – это от Ящерицы. И верить ему на сто процентов лично я не могу. Захочешь – расскажешь.

Конечно, он сперва поглядывал на меня с опаской – не свихнулся ли я окончательно? В конце концов, сколько раз и надолго укладывала его куда следует собственная маман по кличке Мадам «Не Подходите»!

Заговорили о старых и новых певцах. Проноза группы всю жизнь недолюбливал, как, собственно, и я, если честно. Он похвалил одного из наших, и я тут же накапал, как этот доморощенный «Том Джонс», выступая живьем по ТВ, мало того, что присвоил авторство Thunderbolt (из третьего «Бонда», не помню, какой он по счету), он еще и спел ее на «рыбе»!

Проноза изобразил печаль и негодование: «Разве так можно?»

Проноза всегда был мастер рассказывать анекдоты с размахом: «про еврея, фараона и клизму», «про грузинский суд и «малчика». Жаль, что в эти моменты никто его никто не снимал и не записывал, как того же покойного одессита Оршуловича.

И вот, что он мне рассказал на этот раз, спустя четверть века горестной разлуки.

– Скажите-ка, месье, ведь Thunderbolt по-русски, кажется, будет не что иное, как «шаровая молния»?

– По-моему, да. (я  забываю английский, который и так всю жизнь делал вид, будто знаю. Это, между прочим, тоже симптом чего-то, тот еще симптом…)

Взгляд Пронозы осветился внутренним теплом. Вернулось, вылиняв почти окончательно, былое сходство с Челиком и Горбачевым Игорем.

Он выпустил дым (запахло «Стюардессой») и начал рассказ.

А что бы ты сказал, если бы на одной из улиц тебе показали вывеску ателье «Шаровая молния»? Впрочем, ее давно нет. И подходы, если что, перекопаны. Но в газетах иногда можно прочитать не совсем обычное объявление. Изредка, но попадется: «Шаровая молния» – индпошив для неимущих. Система скидок и льгот.

«Шаровая» – в смысле халявная, а иногда и вовсе бесплатная. Денег (с тех, у кого их нет) не берем.

Один знакомый Бонд клюнул. Пробухав, все, что можно, он решил найти себе бабу с деньгами и приодеться (ты можешь переставить эти два намерения местами, если хочешь).

Начать решил, естественно, с брюк.

Цилиндр со смокингом, подождут. Главное, как во времена Робинзона Крузо, «прикрыть наготу».

Стройные, моисеевские ножки (Проноза в курсе всех событий! – со скорбью отметил я) – последняя иллюзия дяденьки, когда и пузо, и ряшка уже не те, сами понимаете.

Брючата мы… точней, не важно кто, ему пошили как полагается – в строгом соответствии с его представлением о дендизме – на молнии (хотя в моде были на пуговицах). Встрачивал собственноручно.

Бабок не взяли. Разбогатеете, будете к нам щедры, заказывая смокинги и фраки.

Примерка. Старпер в восторге. Напевает Ободзинского. Ты, кстати, к нему как?.. Я так и думал. Словом, хоть сейчас пиздуй на Крытый рынок кадрить богатых вдов, они же одинокие реализаторы.

Он так домой в этих новых портках и похилял. Старые завернул в газету бесплатных объявлений, ты не читаешь? – попадаются уморительные.

Пришел к себе. В холодильнике – шаром покати. Но поллитра на холодильнике. Накатил. Задумчиво посмыкал зиппер. Зачем-то прошептал «шаровая молния» и расстегнул мотню.

Оттуда вылетела шаровая молния.

Человек сгорел.

Хата досталась владельцу ателье.

Выгорать в ней было нечему. Холодильник две недели как сдох. Сгорел только сам хозяин. А насчет Серова, поющего «рыбу», в это мне все-таки трудно поверить. Или то был не Серов? А кто, если не секрет? Охочинский? Тоже маловероятно…

Как видишь, Проноза в форме. Ты, надеюсь, тоже. Только я схожу с ума, и водка уже не помогает. Он – здесь. Ты – там.

Goodbye, Sam! Hallo, Samantha!

26.VIII.2012