June 11th, 2014

D

MY WAYNE

Тридцать пять лет назад умер еще один «Дюк» великой американской поп-культуры, в отличии от гениального Эллингтона, представлявший ее, ныне шельмуемый и оплеванный, белый элемент.

Посмотреть картину с его участием было крайне трудно (понятия «невозможно» для меня не существовало), поэтому первое, что попалось мне на глаза, было жалким коллажиком к фельетону в «Советском экране».

Фамилия автора – Бахчанян, уже была мне знакома по таким же несмешным картинкам в отделе сатиры и юмора «Литературной газеты».

Никто в ту пору не мог подумать, что со временем этот посредственный художник и каламбурист в определенных кругах станет популярней артиста, чье изображение он осмелился осквернить.

Все подростки моего двора бредили «Зелеными беретами», предаваясь подчас весьма своеобразным фантазиям, и мечтая увидеть запрещенную картину хотя бы во сне.

Но большинству не хватило стойкости и воли для воплощения этого желания, и они быстро спивались, теряя здоровье и ум, променивая на поллитру, даруемое свыше свободному человеку право магического культпохода на волшебный сеанс.

В дальнейшем впечатления того периода легли в основу новеллы «Свиньи, собаки, американские каратели», вошедшую в так и не опубликованную вторую книгу моих рассказов.

Сюжет вестерна «Путешествие будет опасным» я знал в пересказе старших членов моей семьи, которым посчастливилось увидеть его среди «трофейных» лент послевоенных лет.

В седьмом классе я получил в подарок от знакомой барышни книгу, где был киносценарий и перечень актеров неуловимого фильма.

Я уже выяснил, что его регулярно демонстрируют в «Иллюзионе», но это не всегда совпадало с моим нахождением в нужное время и в нужном месте.
Один жадный спекулянт не постеснялся предложить мне пластинку с песнями в стиле кантри, напетыми Джоном Уэйном.

Продающий прикидывался дурачком, но мне все-таки удалось запугать его, сбив цену вдвое.

Окончание школы не принесло мне обычных в таком случае формальных выгод.

Традиционный враг в образе стукачей и «педагогов» отказал будущему Графу Хортице в выдаче аттестата, но мне просто некогда было тратить время на подобные мелочи ради бессмысленных условностей и сомнительных перспектив.

Жизнь напоминала бесконечную дуэль с системой, в которой все решали секунды – чей револьвер выстрелит раньше, тот и увидит будущее, а вместе с ним и Rio Bravo и True Grit и все, что захочет увидеть победитель.
Только вместо меткой пули нужно было просто посылать подальше скорострельным матом кого следует: органы, комсомол, разного рода двурушников и моралистов…

О смерти великого актера мне сообщила «Свобода» скорбным голосом Владимира Матусевича, и слышимость в июньской ночи, надо сказать, была превосходной:

“с бесстрашием и мужеством, присущим его киногероям, в реальной жизни он заявлял о своем антикоммунизме…»

*

May 26, 1907 – June 11, 1979