October 25th, 2015

D

(no subject)

РИККИ-ТИККИ-ТАВИ


Расползаются разные люди

будто вылупившись из яиц

те змеята что зрели в закуте

уползают без шума и лиц


кто смелей тот ползет по аллее

потому что в аллеях темно

и узоры на коже труднее

разглядеть будто масть домино


поумней заползают в карманы

в основном состоятельных дядь

как закладки в лихие романы

где на каждом шагу слово блядь


поупитанней жмутся к бордюру

кто стройнее в отверстия щель

демонстрируя гибкость фигуры

нимфоманкой в развратный отель


со змеи не собьешь отпечатки

нету пальцев у змей только яд

на конце однопалой перчатки

нахера мне такой маскарад


нету голоса шерсти и бедер

и конечно отсутствует бюст

смотрит под ноги вроде володи

шпик гостиничный мистер мангуст


он их вычислить как-то умеет

как цитаты из фильмов и книг

среди змей поневоле умнеют

рассуждает гостиничный шпик


претендуя на долю иную

в духе импортных может быть кобр

подросли и айда врассыпную

кто рывками кто очень легко


я привычен к такому кошмару

не стесняюсь замок открывать

тот сарай где сдают стеклотару

серпентарием трудно назвать.

*
D

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЕМЕЙНОЙ ХРОНИКИ

КОЛДУНЬЯ


Старшая девять лет жила с конца,

курируя эксцентрика-отца,

брезгливо слушала, как тот поет

"но вирастет у вас большой живот..."



старшая девять лет была чиста,

заучивая древности с листа,

теперь у ней на копчике хвоста,

наколото шесть букв - сирота



старшая девять лет жила во мгле,

размножиться смогла еле-еле,

но лишь в ее противных сосунках

старшая та, что будет жить в веках



старшая девять долгих лет ждала,

пока отец доверит ей дела,

ночами глядя в запертую дверь

она твердит: доверь доверь доверь



и девять демонов крадущихся двором,

свою добычу обернув ковром,

покинутую грешною душой,

салютовали дочери старшой...



*
D

НАВЕЯЛО СЕРИАЛОМ

Пересматривал "Улицы Сан Франциско", эпизод "Гарем", где Рик Нельсон играет хиппи-сутенера, вспоминая толстожопую примадонну из "центровых", с седою волосней по локоть, за которой наблюдал лет семь назад в одном виниловом гадюшнике, где примадонна выбирал себе маечку с цеппелином, рассказывая двум килунам-рогоносцам, как, будучи в Штатах, оскорблял полицейских (я им типа буллс! пигс!) а те ноль внимания.

В этом эпизоде Карл Молден (серб, понимающий идиш) спокойно говорит системной герле; if i get mad i could really get rough on you and if i don't then you just wastin' your breath...

И конечно же "буллз" и "пигс" наметанным глазом моментально вычисляли кем был этот матюгливый русачок в колонии, куда его привели замашки примадонны, и каким местом он там "читал зэкам лекции о творчестве Лед Зеппелин".

Но те два кастрата слушали его бред с уважением.

*