July 27th, 2016

D

НАЧАЛО НОВОЙ ВЕЩИ

КУНА



“Нотка” моя загибалась. Приставка и есть приставка. Голова по центру накренилась, будто подрезанная лазерным лучом.
Но, вместо нового магнитофона, я, теперь уже за свой кровный полтос, это в тринадцать лет-то, купил зачем-то в “Украине” ничтожный электрофон “Аккорд” с Тухмановым и “Песнярами” в придачу, чтобы гонять на нем - в одиночку, без чувихи, которую можно позажимать, пока играет музыка, свои ничтожные “пласты”: Archies, Cry of Love без обложки...
И сборник левых битовых групп на этикетке “Европа”, где один чувак пел прохладным, хрипловатым голосом, когда заметно, что поет белый, но в стиле соул, не пытаясь переплюнуть, что в принципе не-ре-аль-но.
Манеру эту я безуспешно пытался освоить.
Джонни Кидд, Билл Хейли, которым я буквально бредил и мечтал достать. Однажды, засыпая, услышал под окном кусок Rock Around, вскочил, прилип к окну с трещиной на стекле, в которой сам виноват...
Но подбуханный плебей-вандал на улице безжалостно повернул ручку настройки, свинтив то, что было мне так надо.
Хейли, Глиттер и кто-то еще, нравились мне страшенно, своим минимализмом и четкостью.
Русский текст “Рока по часовой стрелке” мне напевала маман, но я ей не доверял, стараясь вести себя прилично, пока она ведет себя прилично.
Во время одной из неизбежных ссор, кто-то из нас потянул за провод, и “Нота”, сползая, как в фирменном кино, ёбнулась левым углом, где регулятор громкости, об пол.
Тут же поднялась закономерная вонь, даже дедулинька-ветеран, что-то картаво проорал из гостинной, что-то типа “да стукни ты его хоть раз хорошенько, Люся!”
Но на другой день Семен Рувимович, его партнер по ловле карасей в блатных ставках, заменил одну из четырех ламп, которая разбилась от удара об пол, и ушел по своим делам в еврейский шанхайчик через дорогу.
В общем маг практически пахал. Но его решили показать и дяде Саше, который ебошил в “пентагоне”, и слыл электронщиком от б-га.
Дядя Саша был синяк, забияка и бабник, муж мамашиной подруги.
Он был похож одновременно на диссидента Черновола, Крошку Даффи и Макашова.
Умел нарываться на базары, и я хорошо помню его окровавленную белую сорочку в запорожской ночи, ослабленную черную “селедку” на ней, запрокинутую голову и носовой платок...
В дальнейшем он сопьется, поедет на теме казачества, и его найдут мертвым в дрейфующей посреди осеннего Днепра, чудесным образом не пробуханной, моторной лодке.
При всей склочности этого, я подозреваю, все-таки, еврейского сироты, он еще в дошкольном возрасте привил мне интерес к научной фантастике, которой щедро делился и мог годами не требовать назад, как поступают все подлинные мудрецы-одиночки, в надежде, что материал пойдет дальше.
Да и “говорят, Хеммингуэй” я впервые услышал от него, в той самой гостиной, или “столовой”, под желтою люстрой, все три плафона которой, были забиты мошкарой, откуда картавый дедушка орал “да стукни ты ему хоть раз хорошенько!”.
(продолжение следует)
D

77!

Peppino di Capri, nome d'arte di Giuseppe Faiella (Capri, 27 luglio 1939)

Кумир и маэстро на все времена, пока не околею, счастлив, что вторая часть личной жизни, подчас довольно бурной, все-таки пролетела под его песни, потому что осуществить программу в реальном времени не позволял мой младенческий возраст.