August 24th, 2016

D

КАПРИЧЧИО ЛЕСНОЕ

Навалил и попробуй не смой

всюду видеонаблюдение

возмущался козленок восьмой

наблюдая рубля падение

напрягает рублевый недуг

то подскочит то вновь обмякнет

у козы в колхозе подруг

жопой жри ни одна не брякнет

мол достал этот старый хер

бестолковою чехардой

с зоотехником спит инженер

а ведь оба не молодой

искушая чудной блесной

что утопла в лесном пруду

посещал туалет лесной

лысый волк похож на Дуду

он козлят целовал в живот

шел довольный "поприставал"

бормоча разрешите взлет

после выл отменить обвал

вновь поют на бульваре роз

промышляя козьим очком

дети глупых волков и коз

как шульженко с синим платком

вновь страдает козлячий зад

опьяненный козьей весной

за спиной семерых козлят

чуть прищурив лукавый взгляд

ухмыляется им Восьмой.




D

КАПРИЧЧИО ИЛИ МАНДРАГОРА

Дети алегархов просто в сраку

а министры жопой на свечу

на концерте тимоти в монако

ой вано ей богу закричу

вспоминала петина людмила

типа и куда с таким попрусь

а потом по улице ходила

крокодила за святую русь

как бывало гаркнет азизяка

в холле ресторана иль кино

словно политрук перед атакой

раздвигайте ягодиц' вано

втягивают голову студенты

уплетает пончики семья

мысленно проверив документы

якобы не слышат нихуя

школьники застыли не моргают

воробьи окурок не клюют

понички у нас не выпекают

пончиков у нас не продают

мысленно себе припудрив дырку

сахарною пудрой сыт румян

корнем замурованный в пробирку

требует раздвинуть азизян

ягодицы это просто образ

соскользнув чешуйчатым панно

извивается церковной коброй

азизян меж ягодиц вано



на билете девятнадцать двадцать

дядя просвещает малыша

звали азизяна двести двадцать

был бедней церковного мыша.


*

D

У О Ф

У О.Ф. не было одной груди, поэтому я прозвал ее One Tit Wonder - одногрудое чудо

Она была нимфоманкой, занималась в кружке народного танца, и я познакомил ее с Сермягой.

Главным козырем О.Ф. были два ящика шампанского, которое вылили ей ванну "два мужика" в Ялте.

Шампанское или водку нельзя сфотографировать так, чтобы все поверили, что это именно шампанское или водяра,
причем "столичная".

Напиток без этикетки простая жидкость - что-то налито, а ты, что хочешь то и думай.

Человек без лейбла, как пластинка без пятака - уверяют, будто Лед Зеппелин, а вдруг там Зыкина?

"Ты все смогла, моя Россия..." и т.д.

Хотя пятак можно и переклеить.

Чтобы обозначить масштабы размаха требовались знаки поконкретнее.

Желательно денежные.

Порочный мальчик с фамилией придворного трагика позировал уверенно, но скромно - пятерик, трешечки, пара червончиков. Дельфинчик на плавках.

Разглядывая фото в гостях, я впервые понял, что наши люди должны сниматься в заплатках из купюр, как Жозефин Бейкер в банановой кожуре.

То есть это не персональный каприз подростка, это - интимная мода.

Ближе к Олимпиаде у Азизяна появился портрет общего знакомого, по-прежнему черно-белый, но на приличном листе фотобумаги.

Стареющую грудь прикрывали уже четвертаки и чирики.

Их могло хватить на два ящика.

Лицо модели выражало то, чем любила щегольнуть One Tit Wonder - колорит карпатского танца.

"Инженеришко ебаный", цинично пояснил Азизян - "любитель подержаться".

А как же сотенные? - наверняка спросите вы.

Мстительный отпрыск одного предпринимателя показал мне папину фотку, зажатую при дележе имущества родителями, превратившими его детство в ад.

Дело было в середине нулевых.

Брюнет-семидесятник, похожий на молодого Добрынина навалил на себя как минимум тыщи две.

"Это были не его бабки", брезгливо уточнил наследник, "предки жены выдали - на квартиру. Теперь ходит весь в пятнах, вуду, говорит, напущено..."

Вуду так вуду.


*

D

АРТ-ХРОНИКА

В дурдоме дуба дал поэт

дурдом стоит - поэта нет


начало лета далеко

а сколь при этом "ко-ко-ко"


то юноше то старику

уже не сделать "ку-ку-ку"


напомнит Ленин в октябре:

ребята, до-ре-ми-до-ре...


глядишь костлявая к зиме
поставит точку в буриме.



*

D

Jackie Brenston (August 24, 1928 – December 15, 1979)

странно понимать, что такие люди были еще живы, как-то продлевали свое существование случайными заработками и выпивкой, а ты уже умничал, петушился, отказываясь петь заказные шедевры антонова-добрынина и поплевывая на цветные афиши номенклатурных ВИА




D

НАШ КИНОЗАЛ

Фактически Seventh Victim позднего застоя перед самым началом видео-бума, подарившего истрепанным гражданам мазохистскую вторую реальность, параллельно той выжатой тряпке, в чьих складках они обитали, гадили и размножались.

В картине Ефима Гальперина кошмар и действительность едины и неотделимы друг от друга в хранилище прямоходящих мертвецов, полностью лишенных мистического трепета перед своим состоянием.

В отличии от позднего Фульчи, режиссеру удается поддерживать ощутимый градус тревожного и ужасного, избегая сцен наглядной жестокости, что роднит его работу с шедеврами Вэла Льютона, в которых источник страха остается за кадром.

В гальперинских "Чудесах" их деликатно заменяют народные танцы из пыточного арсенала телевидения тех лет.

Тонкий знаток советского ада ни на секунду не путает морг с крематорием, желудок с кишечником, сознавая, что подлинные монстры обитают в пустом холодильнике, а не пляшут во пламени "вечных" огней.


D

КО ДНЮ ГОРОДА

Были мы ларечники


стали мы опричники


выпали молочники


выросли отличники


и в отместку ворону


что клевал немало


коллективно в сторону


воротим ебала мы


чужаков третируют


москвичи законные


и не комментируют


кофточки зловонные.





*