December 13th, 2016

D

.

"мы все вернем назад":

мамку в петлю

папку в запой

братика в дурку

сестру на иглу

тухлый беляш

(со второго раза)

в урну

косово

сербии.

*

D

ПУГАЧОВА ГЛАЗАМИ КОЖЕВНИКОВОЙ

Гениальный портрет "примадонны", какой её видели нормальные люди вкупе с роскошным анализом секретов ремесла:



За столом оставалось еще два свободных стула. Ждали Зайчиху - так в интимном кругу называли звезду-певицу Татьяну Зайцеву. Впрочем, Зайчихой теперь ее уже звали повсюду: почитатели, обожатели, завистники, злопыхатели. Хотя характер Зайчиха обнаруживала скорее волчий.


    И никогда нельзя было на нее положиться. Могла прийти, могла и нет. Могла спеть, а то вдруг отказаться. Болезнь славы. И на сей раз для Зайчихи на всякий случай оставили свободный стул.


    Точнее, два. Если уж Зайчиха явится, то со спутником. Пажом, телохранителем. Иначе ее растерзает толпа. Обожатели, почитатели - раздерут по кусочкам. Приходится Зайчихе беречься. Чтобы петь. Только петь. Она вроде и не жила вне эстрады.


    Вне ее казалась глуповатой, нелепой, с расплывчатым лицом, дряблой фигурой. И голос с придыханиями, визгливый смех раздражали бы, не будь она Зайчихой. Но такпридыхала, взвизгивала она одна. Про любую другую теперь бы уже сказали: копирует. Зайчиха получила патент. Ее детская челка, пестрые, спиралями завитые пряди, длинная жилистая шея, широкий, чуть как бы спотыкающийся шаг- все стало открытием.


Сценическим, которому, как нередко бывает, пытались подражать и в жизни.



    Ласточкин застал Зайчиху еще в безвестности, потом, возможно, он к ней бы уже не пробился. Но в ту пору Зайчиха участвовала в детских утренниках, изображая разнузданных кикимор, не столько пугая детишек, сколько забавляя родителей. Тощая, нескладная, уныло-коварная кикимора - Зайчиха в свои двадцать с лишним лет погружалась в озлобленность. Пока однажды вдруг не запела с подвизгиванием.


    Ласточкин тогда прямо обомлел. Он ждал, искал, как раз такую, дикую, встрепанную, обнаглевшую от отчаяния, чьи вопли со сцены шпарили кипятком. Потому что нутро ее пылало, кипело. Как и его, Ласточкина, нутро.


    Восторженный, он поймал ее за кулисами, схватил за руку, забыв все слова. Она злобно выдернула свою руку. Никому она не верила, от всех ожидала подвоха - вот что он понял, глядя ошарашенно на нее. Она приостановилась, спросила хрипло: ну, что надо?


    "Ничего",- он буркнул в ответ. Действительно, при всех восторгах он был беспомощен и Зайчихе не мог принести никакой пользы.
D

КИНО И СМЕРТЬ

« На третий или четвертый день его украинской командировки Юлик поутру был обнаружен в петле, висящим на виадуке. Анализы показали наличие у него в крови изрядного количества алкоголя, и, хотя на руках остались следы от веревок, следствие быстренько пришло к заключению о самоубийстве…»









"Мне посчастливилось заочно познакомиться с проживающей в Москве дочерью писателя – Викторией Юльевной Файбышенко, кандидатом философских наук , старшим научным сотрудником Российского института культурологии.
Оказалось, однако, что ей тоже мало
что известно об обстоятельствах гибели ее отца. Юлий погиб в 1976, когда девочке было всего 4 месяца. С ее мамой он познакомился в 1974, они поженились в 1975. Дочь и сама давно уже хотела прояснить обстоятельства гибели отца, поскольку в детстве от нее их скрывали, говорили очень мало и урывками.
Виктория Юльевна тоже не слышала никаких историй про украинских националистов и они кажутся ей, как и мне тоже, «притянутыми за уши». В гибели отца, считает дочь, обвиняли, скорее, КГБ. В частности ей известна «шумная» история, с которой, как ей кажется, начались его неприятности с «органами». Эта история связана с известным в 60-е писателем Анатолием Кузнецовым.
Автор знаменитого романа-документа «Бабий Яр», в основу которого легли личные впечатления писателя, Анатолий Васильевич Кузнецов, переживший оккупацию Киева в 1941–1943 гг. и очевидец массовых расстрелов в нацистском концлагере в Бабьем Яре, состоял в тульской писательской организации. Опубликованный им в журнале «Юность» в 1966 году, с огромными цензорскими купюрами и написанными «по заказу» вставками, во многом искажающими его суть, роман тем не менее произвел эффект разорвавшейся бомбы и получил мировую известность. В августе 1969 года, находясь в творческой командировке в Лондоне, писатель попросил политическое убежище в Великобритании. Его имя в СССР было вычеркнуто из всех литературных справочников, а книги — изъяты. Работая в лондонской студии Радио «Свобода» А. Кузнецов вел еженедельную программу в рубрике «Писатель у микрофона». В 1979 году он внезапно скончался в своем доме в Лондоне.
Живя в СССР, Анатолий Кузнецов был дружен с Юлием Файбышенко. Жена Кузнецова позднее стала возлюбленной Юлия, но это не повредило их дружбе, тем более, что у Кузнецова появилась новая подруга.
«Оба они, ( Юлий Файбышенко и Анатолий Кузнецов – Л.С.) - пишет Виктория Юльевна, - стилистически и идеологически выламывались из довольно мрачного строя тульских "советских писателей". И когда Кузнецов остался на Западе и начался понятный процесс "расследования корней и нитей", писательское начальство пострадало за недостаток бдительности, а жизнь отца в Туле сделалась совершенно невыносимой. ."