December 31st, 2016

D

вместо обращения

Немного отечественной эмерсонианы и повод помянуть Грэга Лэйка, главного тухманоида зарубежной арт-сцены.

Кстати, большинство зрителей - довольных и недовольных своею догадкой, полагало, что монолог демидовской героини направлен против совдепа.








D

Отрадно сознавать, что русь избавил...




Отрадно сознавать, что русь избавил
от некотр'ых богатырей

что глупым детям аккуратно сплавил
немало ядовитых букварей

что группу гнусную искусно обезглавил
не мотли крю

но свой репертуар не обесславил
"иду курю"

не докурив последней папиросы
пошли в кусты

по плану даллеса по плану барбароссы
жевать листы

как тот мирза что в песенке феррера
послал козу

за ней туда и полэсэсэсэра
глядишь свезут

куда коза отечество и вера
туда и ты

исчадье доктора потомства инженера
где нет воды

где нет воды в сакраментальном кране
но как всегда

течет рекой в подводном ресторане
ступай туда

тебя там встретят юноши и тёлки
в штанишках клёш

и ты как мальчик у христа на елке
им подпоешь

к визиту гастарбайтеры воздвигнут
подводный храм

что храм открыт узнают не по гимну
по пузырям.







*

D

НЕМНОГО НОВОГОДНЕГО О'ГЕНРИ

Люблю кантри. Но не за йодли, не за шляпочки и не за шейные платки, тем более не за банджо с губной гармошкой...
За что же я его люблю?
Причина, прямо скажем, уважительная, но долгие годы засекреченная.
Я жил за счет ковбоев. За счет поющих ковбоев. Сейчас за этот счет не проживешь, так что ебись оно конем - расскажу всё по порядку.
В союзе кантри стоило копейки, а вернее, нихуя, точнее какие-то наивные люди за него что-то просили из расчета, что их наивность рано или поздно привлечет чужую наивность, и кто-то клюнет, залюбуется страшной головой Джонни Кэша, услышит его старперский бас - кто это у тебя, Поль Робсон? - крикнет бабушка... но такие чудеса случались раз в пятилетку, то есть никогда.
Быстро прикинув размер парнуса, я стал выменивать и скупать за бесценок буквально всё, что в шляпе и с бакенбардами, пугая взрослых мужиков своей трупоедской всеядностью.
Каждый диск я слушал не более двух минут, запоминая нужные для охмурения моменты.
Проблем с материалом не было, проблема с клиентурой была.
Девизом моей операции стал пафосный клич:” я заставлю вас полюбить кантри, как полюбил его я, и вы не пожалеете!”
Первые слова я слизал с названия французской картины про врача-хирурга, которую, если честно, не досмотрел.
На воспитание клиентов ушло несколько лет, но я их, будьте уверены, воспитал.
И где-нибудь так ближе к андроповской кончине у меня на хате регулярно отоваривались трое мустангеров, которых я подсадил на поющих пасторов и ковбоев, хотя и говорят, что Боливар не вынесет. Но они покорно выносили от меня Дона Вильямса, уходили довольные с Чарли Ричем под мышкой, оставляя деньги, “гораздо большие, чем платит вам Руммельсбург”.
Ни разу не взбунтовавшись, заметьте.
Откуда они у них были и кто были они?
Возраст по старшинству - три и пять, два и семь, восемнадцать.
Должность - замзавлаборатории, преподаватель и сын начальника цеха.
Примерно раз в полтора месяца я получал от них сумму в эквиваленте равную средней зарплате квалифицированного инженера.
В данном случае - инженера человеческих душ.
Теперь вы понимаете, почему своей любимой работой в этом жанре я иногда называю альбом Джерри Ли Льюиса Country Songs for City Folks - “деревенские песни для городской родни”.
*