January 9th, 2017

D

Singer-songwriter Peter Sarstedt dies aged 75

Не стало Сарстедта Петра. Собственно, его почти и не было. Точнее - могло и совсем не быть.
Внутри футляра с пометкой “Петер Сарстедт - человек, которого не было” должно быть пусто.
Две его песни прозвучали по радио двадцать один год назад. Причем одна, скорей всего, после как минимум двадцатипятилетнего перерыва, а вторая, подозреваю, и вовсе в первый раз.
Это было, естественно, в моем радио-шоу “Нэ надо упрямиться”, точнее, во втором его выпуске, потому что первый был целиком посвящен фанку и соулу, а меня совсем не прельщала перспектива обрасти однобокой аудиторией.
Только такой отдельный человек и энтузиаст как я, стал бы тащить в столицу два диска никому не нужного исполнителя, только чтобы в эфире, среди прочего, прозвучала фраза “he lived his life as though it was a movie, Humphrie Bogart waaas...” и т.д.
Вторая - с противным аккордеончиком, была, как мне казалось, ясней.
Слова про Богарта я переврал от волнения - почему-то такие мелочи запоминаются надолго.
Отношение к винилу в ту пору было правильное - гадливое, как к хламу. Москвичи и гости столицы еще не начали хором брехать про фирменные пласты, которые крутил в их детстве некий коллективный “папа” в тёртых джинсах с латками в паху.
Поэтому мой звукорежиссер - Дмитрий Гнездилов пришел в ужас от моей идеи, ведь треск будет слышим в эфире, а это не стилизация, а грязища, почти скандал, возмущался перфекционист Дима, переживая за свою репутацию.
Однако проигрыватель все-таки притащил, протер и подключил. Таким образом мы, как в лучшие портвешковые времена, перебросили на блин с фонограммой и Сарстедта и Скотта Вэлкера, как раз в то время, о чем я понятия не имел, прервавшего молчание и просравшегося провинциально-претенциозным говнецом, которое не могло не понравиться уездным светилам.
Я был доволен материалом, и, как всегда, недоволен своим комментарием. Часть композиций, чтоб уложиться в часовой регламент, пришлось сократить, но хоть что-то получилось, правда, непонятно для чего и к чьей радости.
Я не радовался, сознавая, что песенки эти для собственного удовольствия слушать больше не смогу, в том числе любимую - про Богарта, в прекрасной аранжировке а ля Муди Блуз и ранний Флойд.
Ровно двадцать лет диски Сарстедта кочевали по моей хате от пьянки к пьянке, от скандала к скандалу, от попытки стать порядочным или определиться в личной жизни, и вот сейчас мне зачем-то понадобился этот звуковой стриптиз в окне общаги разбитых сердец. Для кого? Людей на свете много - за всех не ответишь.
Запись каждого эпизода напоминала ампутацию. Умирая полностью, человек, так говорят, видит в одной сводке всю свою жизнь, частичная смерть пробуждает в памяти пустяки. Я отчетливо припомнил, как был добыт главный Сарстедт - второй, там, где про Богарта, и перенесся в солнечный и морозный февральский полдень, в кабину старой “волги”, которая стояла на солнечной стороне под школой напротив “Орбиты”.
Со мной менялся педоватый субъект, кажется он был с Кривого Рога или с Никополя.
У меня на коленях лежал тот самый Сарстедт, альбомная Нирвана - не те обсосы, что потом вылезли, а нормальная английская группа, и совсем новый Хендрикс с левыми записями, который мне очень нравился.
Хозяину “волги” явно хотелось от них избавиться, он молодился - называл модные имена для тех, кому если не “за”, то “под” - Бахман, Бостон, Бэд Кампени, Канзас... типичный плейлист не манерных, но пижонистых.
Мне же хотелось, вырубив материал, как можно скорее вылезти из этого жоподрома на колесиках, со с детства ненавистным мне оленем на капоте.
Будь на моём месте Сермяга, дело бы закончилось кабаком и чорт знает чем в дальнейшем, но меня интересовало не это.
Я действительно помногу слушал в ту пору такие анахронизмы, как Боб Линд или нечто еще более неуместное, чем анонимней, тем пленительней.
Вот, собственно, и всё, а чего вы еще хотели, спрашивать, думаю, бесполезно, потому что сами не знаете. Без меня и об этом не узнали бы либо хуй зна от кого, либо вообще никогда.
Единственным местом в русской литературе, где был упомянут покойный артист, долгие годы оставалась новелла Dracula A.D. 1972, которую я задумал в конце восьмого класса, а завершил в июне девяносто девятого.
Теперь таких мест стало два.
*
As though it were a movie - Peter Sarstedt
D

.

Общался с вменяемым скептиком из старых патриотов (подписал книги и, как говорил Константин Николаевич, "подарил диск") - не по дням, а по часам растет взаимная неприязнь перебежчиков к коренным в министерстве чепыжкиной правды.

Суть конфликта в том, что "центровые" столичные ебельсы уже могут претендовать на ордена и медали, а луганские розы и харьковские "лорды Хохо" только на деньги от кассы.

Не нами сказано, "чем сильнее жаждешь влаги, тем неистовей сосешь".

Между панелью и публичным домом реально пахнет Даманским.

D

ГОДБЕЗБОУИ











Год без Боуи, который никак не воспринимается как год без Боуи, несмотря на калейдоскоп коряво переведенных мрачных цитат.

Главное ощущение: кармический хамелеон просто выбрал себе новый удачный и удобный образ, протянув ножки строго по возрасту; был пришелец - стал покойник. Тот же Бэла работал мертвецом "сорок лет, как под наркозом".

Ощущение номер два - далеко не вся музыка основных лет воспринимается теперь без спектакля - та полудетская фантазия, что дорисовывала остальное, пресытилась и притупилась.

Некоторые вещи звучат совсем неважно, но и артист на сцене тоже не блистал оригинальностью, всё больше напоминая гибрид Лаймы Вайкуле с Иржи Корном.

То есть, главный Боуи застрял где-то между музыкой без картинок и сумеречной зоной аутоэротического домысливания, в котором советским соплякам, пожалуй, равных не было и нет.

И третье - самое неприятное, но непоправимое: пожалуй, ни одна из зарубежных звезд не пострадала в такой степени от односторонней фамильярности здешних халявщиков, как этот уникальный человек, презиравший свинцовые мерзости совдепа и "россии", с которыми был знаком не понаслышке.

Если бы не дурацкая клоунада и флирт с эстетикой третьего рейха, насквозь протухшей, стоеросово захолустной, попросту никакой, игра в плебейский декаданс кировского пошиба, он мог бы благополучно остаться в благородной лиге сугубо британских джентльменов, в одном ряду с Лио Сейрером, Дэвидом Эссексом и Сэром Клиффом,
сохранив иммунитет от любви кого не надо, которая страшнее спида.

И никто бы его не слюнявил, не подгонял лошадиным хером на какой-то донбасс и далее - в бездну кривизны и пошлятины с тысячелетним стажем.

Но, было дело, однажды "зиганул" не по разуму, и стал "своим", и вымазался на всю жизнь.

Ведь здесь, фиксируя каждый faux pas, замечают только глупость и упиваются ими до упора.

А с другой стороны - кто не зиговал? Начнешь вспоминать - сквозь землю бы провалиться...




*