September 22nd, 2017

ККК

ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ОТДЕЛЕНИЕМ

Клавишник в составе был "сальери" среди моцартов, которым суждено ощутить себя вундеркиндами где-то после сорока, когда их снова потянет к первоклассницам.

Клавишник открыто презирал тупицу-барабанщика, когда тот усаживался за арендованный органчик, чтобы "сыграть" тёлкам какую-то кашу из кутуньо и гершвина. Его нервировал поющий басист своими попытками говорить с клавишником на равных о вещах, которым не учат в кружках баянистов.

Клавишник помнил те места и команды, откуда басиста либо выгнали, без скандала, честно вытерпев испытательный срок, либо те, где ему отказали сразу.

Мест таких было немного.

Клавишнику было в точности известно, каким образом очутился в этом заведении каждый участник ансамбля. Более того, он прекрасно знал, как здесь оказался, за что сюда попал и он сам.

Марамоев, что в принципе не так важно, в коллективе не было, хотя кому как.

Гитарист был не тупее ударника и не бездарней басиста, но выглядел глупее остальных из-за свойственной гитаристам моложавости. Откуда-то у него был ребенок, у него был какой-то слух, собственный, выкупленный у окончательно спившегося коллеги "аппарат", и выпивал он на работе, надо сказать, меньше всех.

Все надежды клавишника были на взрослеющую дочь - волчицу в овечьей шкуре, в любую минуту готовую, об этом ему маякнул знакомый чекист, "съебаться отсюда любой ценой".

Куда? Та хоть в Югославию - клавишнику смутно импонировала эта страна-ресторан с бандитами и злым усатым бабьем в пилотках своих боевых товарищей.

Он видел себя на летней веранде, под гроздьями чеснока, одного, без отнимающих его парнус говнюков, поющим какую-то слащавую гадость об отце, так и не пришедшем с войны, за чужие, непривычные бумажки, которые обменяет на доллары и заживет еще лучше, и проживет еще дольше - как почти все люди, выучившие в детстве много нот, он легко умел писать сочинения, мыслил литературно.

Под разговоры бездарнейших ничтожеств про Джино Ванелли (его интересовал только Чик Кориа) он видел себя в зеркале на торцовой стене оркестровки, машинально ощупывая сквозь карман те рубли, что уже через час придется делить поровну с чужими ему людьми.


*

ККК

ДОН ХУАН

Стоит статуя
очком мигая
ей козырну я
хай проезжает

стоит статуя
дуплом кукуя
отсалютую
не критикуя

стоит статуя
хоть стой хоть падай
как в час молитвы
перед джихадом

куда ни сунься
везде по блату
стоят статуи
как сурикаты.


*

ККК

ГРИБКИ, ДОРСОЧКИ...



Грибки, дорсочки, котики, футбольчик,

футбол, дорсочки, котики, грибки

старухам шлют улыбки старики

мурлычут мурзики

и дергаются дочки

натягивая мамок поводки

осенней музыки

шершавый колокольчик

с деревьев удаляет парики.




*

ККК

две мысли об одном

В года моего детства, когда любой иностранный был для моих сверстников такою же, если не хуже, нагрузкой, что и уроки пения, люди, вместо того, чтобы запоминать чужие, часто придумывали слова собственного сочинения, как правило, довольно уродливые, охотно употребляя их при посторонних, которые, с возрастом выжив из ума, они будут выдавать за речевые обороты своей малой родины, чьи пределы не превышали двора или квартала.



*



Собеседница,( мы анализировали тягу крыжопльской дуржуазии к словам, которые еще вчера не имели смысла для их предков) спросила, почему нет группы говнарей со словом "шот" - такой простор каламбурам, а они так их любят и т.д.

Потому что наши любимцы с местечковой осторожностью и бережливостью опасаются девальвировать статусные понятия, подтверждающие их авторитет.

В основном это касается иностранных терминов, связанных со жратвой и сервисом, которые нам - жлобам, пьющим из горлышка без закуски, ни к чему.



*

ККК

ЧТО ИМЕННО ИХ БЕСИТ

А ведь в казусе Поклонской наших вечно вчерашних больше всего раздражает и отпугивает совсем не то, что она "не славит пятилеток, а долдонит про царей" - в этой сфере у них давно всё поделено, а то, что она не столичная штучка, а откудататам, из-за новой черты оседлости, пометив которую в девяностых, они - вечно вчерашние, думали обеспечить себе академическую старость.

Именно "откуда-то там", как Элвис, как Михаил Светлов, как все мы - одно дело делаем.