June 19th, 2020

ККК

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Когда наступают “дни без числа”, те, что удобней и как-то привычней называть по имени, как давних знакомых, в один из них могут пожаловать и сами знакомые в виде рвущегося наружу, переработанного материала, в форме никому не нужной информации, статистических данных и анекдотов о том, как кто-то что-то забыл и перепутал, за которыми следуют наплывы мыслей о последствиях таких ошибок много лет спустя, о том, что застал рассказчик и и до чего не дожил виновник.

Старый актер, выступая перед публикой, докладывает “я снимался в тридцати шести фильмах, в том числе таких, как...”.

Причем это у него давно заготовленный текст, но число картин не увеличивается.

Почти каждый был знаком с примерно таким же числом людей, и о каждом из них тоже можно было бы снять кино, что-нибудь вроде лирической комедии, которую можно смотреть в дождливый день, не обязательно сначала и до конца.

Каждое знакомство - "масочник", "колоночник", кого мы только не знали! выглядит уникальным, как та пачка чипсов, что в час ночи притащил мне однажды Колоночник на закуску.

Зная, что он не уйдет до трех часов, то есть до рассвета, я, чтобы как-то разрядить атмосферу, заметил примерно следующее: вот пакетик чипсов и в нем чипсы, казалось бы обыкновенные, копеечные - их сейчас синхронно с нами берут и поедают тысячи людей, они хрустят на тысячах челюстей, и ни для кого это не диво, но!.. если бы ты припиздил ко мне с таким же пакетиком тридцать лет назад, я бы подумал, что ты прилетел из-за границы.

Я говорил так долго, только чтобы молчал Колоночник. В июне все окна открыты, а лягушечий голос Колоночника всегда можно расслышать и опознать даже в час пик на проспекте, и музыкой его глушить слишком поздно, хотя он всегда готов поговорить о достоинствах Чикаго и Бэд Кампени, этот старый и классный, по отзывам сорокалетней давности, ритм-гитарист, вечный именно ритм-гитарист, с личиком оскопленного Юматова, вынужденный петь теперь на рыбе манерные шлягеры Патрисии Каас...

Ведь он пришел именно поговорить - неутомимый резонер и теоретик.

Я понял, что рассуждаю мысленно, он меня не слышит и пауза затянулась.

Колоночник тоже молчал.

Я вынул из пакетика один чипс, словно в комнате была клетка с кем-то, кому его можно было скормить.
Колоночник взял его у меня двумя пальцами, как детектив, поднес к люстре на просвет, и молча положил на край письменного стола, того самого, знакомого ему столько лет.

Эта его, не лишенная шарма, поселковая привычка не звонить в дверь, а окликать хозяев по имени из-под окна, типа “можна до вас?” - полчаса назад как тридцать лет назад в том же месте прозвучал его лягушечий голос и всё стало на свои места.

“Ну ты Шерлок Холмс!” - произнес Колоночник голосом соседа по общаге в картине на производственную тему из тех времен, когда то чем он в ту пору, еще до службы в Чехословакии, занимался, называлось “вести ритмуху”.


Он плюхнулся на диван (я уловил запах одеколона) и просидел на нем до рассвета.

Говорил он мало и тихо - он говорил о тяжелых вещах, об игровой и наркотической зависимости двух моих старинных знакомых, один из которых вскоре умер.

Он явно не лгал, он недоумевал и переживал за них не менее, чем я, но при первых проблесках зари засобирался “на пляж”, куда-то поближе к воде, встречать рассвет в хоре своих собратьев.



*

ККК

Об ужасах девятки

Скорей всего никто не обратил внимания, что "намба найна - намба найна" в одиозном коллаже Revolution, это молитва Государя, терзаемого призраками Кровавого Воскресенья.

И, если бы Леннон своевременно объединил последние силы с Филлипом Глассом, из этой заготовки могла бы получиться авангардная опера не хуже (и не лучше) "Эйнштейна на пляже".

В Союзе её бы наверняка обосрали и запретили, обеспечив нереализованному проекту заведомо культовый статус у здешних контрамарксистов.

Монархическое сообщество получило бы нечто среднее между Metal Machine Music и  "Николаем и Александрой".

Но по-настоящему интересный замысел был принесен в жертву двум десяткам высосанных из пальца "песен" - с одной стороны.

С другой вылезла порнография Пикуля, демагогия Касвинова и профанация Шкаренкова.


*

 
ККК

ПЛЕННИК

В пустой коробке из-под пиццы
подобен антилопе гну
не прекращая материться
метался от окна к окну

неимоверно шустрый гномик
в комбинезоне цска
посажен в треугольный домик
на верхотуре маяка

любитель каблуков и кепок
он тем не менее просёк
картонный пол под ним был крепок
а потолок вполне высок

копируя репатрианта
в каморке с видом на гудзон
одно твердил он непонятно
где раздобыл комбинезон

но в три отверстия проклятых
чтоб не задохлась колбаса
прораб муштрует азиатов
как будто чаек голоса

и как ромео на джульетте
повесив голову свою
он понял - вечность на том свете
не обзательно в раю.