August 11th, 2020

ККК

Любимое у Гладилина

… — Ты лучше, чем кто-нибудь, можешь написать роман об эмиграции. Пусть будет скандал. Ведь ты сдаешь свои позиции одного из лидеров литературы. Тебя постепенно забывают.

— Для эмигрантского скандально-модернового романа нужны три компонента: микроскоп, чья-то жопа и Лимонов.

— Надеюсь, от подробностей ты меня избавишь?

— Рассказываю лишь технологию: микроскоп вставляется… Лимонов припадает к окуляру и диктует по вдохновению.

Однако были ли услышаны мои перлы? Процессия уже продефилировала, и в дальней двери исчезает хвостик кота.



*

— Есть письмо Аксенова, — подал голос Уин.

— Кто такой Аксенов? — громыхнул Пелл.

— Известный писатель, живет в Вашингтоне.

— Вы заметили, — рассердился Пелл, — что все русские — писатели. Хоть бы один был говновозом.

Уин хихикнул, но Лот вдруг заартачился:

— У Аксенова связи.

*

…В прошлый уик-энд я выступал в Чикаго. Выступление организовал хитрожопый малый, книжный жучок, назовем его товарищ Волк. Довлатов предупреждал:

— Не связывайтесь с ним, этот человек удавится за доллар, он ни разу не купил на улице гамбургер.

— Сережа, — возражал я, — вы плохо думаете о людях. Он встретил меня на аэродроме, потратился на бензин и пригласил в Макдоналдс.

— Позор, — кричал Довлатов, — русского писателя кормить в ресторане фаст-фуд!

В вестибюле Чикагского еврейского центра товарищ Волк ловко и быстро разложил книги, завел магнитофон с пленкой шлягеров Брайтон-Бич: «Ах, как люблю я мои денежки!», «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой» и т. п.

— Книги они не любят, — объяснял мне товарищ Волк. — Вся надежда на кассеты. Может, окуплю расходы на дорогу.




*

Говоров вспомнил, что утром Вика показался ему больным: глаза слезились, много кашлял. Но раз Вика ничего не сказал, Говоров решил, что это от перекура.

— А не съездил ли Вика втихаря «в Гонолулу»?

«Съездить в Гонолулу» означало, что Виктор Платонович позволил себе маленький запойчик. Лет пять назад Вика был в отключке, а из Гамбурга потребовали его передачи. Тогда в редакции кто-то предложил: давай скажем, что Платоныч уехал в Гонолулу? С тех пор этот термин прижился…



*


Вернувшись в кабинет, Говоров лакомился пирожками, прихлебывая кофе, и, готовясь к корреспонденции, не торопясь читал французские газеты. Кайф!

Но к двум часам оживали телефоны и начинали скрестись в дверь.

Сегодня пришел Петя Путака. Принес два скрипта. Говоров один подписал, а второй…

— Петя, значит, кроме трех ленинградцев, в Союзе вообще нет поэтов?

— А ты что, Евтуха и Вознесенского принимаешь всерьез?

— Не полностью, но принимаю. К тому же существует Ахмадулина, Окуджава, Мориц.

Путака состроил пренебрежительную гримасу.

— Мориц идет после Краснопевцевой.

— Совсем красиво. — Говоров старался не терять ровного, спокойного тона. — А Самойлов, Левитанский?

— Военное поколение — говно! — отмахнулся Путака.

— Ты прелесть, Петя. Могу себе представить, как бы хохотали в Москве, если бы я твою передачу пустил в эфир.

— Мы во «Вселенной» все так считаем! — повысил голос Путака.

— Мне нас…ть на вашу «Вселенную».




*

ККК

.

У россии нет союзников
кроме армии и флота
нет отказников-рефьюзников
как обеда без компота

у россии к роме жукову
отношение холодное
а когда-то очень модное
было что-то в этом имени

обождите мать уборщица
вы в песочнице уборку
вон как ловко с гувернершею
цесаревич роет норку

почитай пока лимонова
что он пишет там про пипку
засосав вина зеленого
царь сидит и ловит рыбку

у россии нет союзников
кроме дафний в рыбьем корме
но с холстами мирискусников
остальное в общем в норме

шел вчера стоят любуются
кто статуей кто холстами
боллен с андерсом целуются
все с павлиньими хвостами.




*




ККК

Последняя осень

По инерции хлопнуть еще по одной
предлагал загорелый ферт
неужели не видит какой я больной
размышлял музыкальный эксперт


после стольких страстей не жалея затей
завершить свой мечтая опус
и живая цепочка ходячих костей
замерла ожидая автобус


спиритической цепи был кастинг пестр
бывший певчий и вечный студент
наравне с другими оставив пост
телепался больной президент


а чего его ждать он давно стоит
в нем шофер жует шаурму
загорелый ферт идиот хохмит
как там здорово всё в крыму


он давно приехал стоит он вот
захады смэлэй захады
и тихонько движется хоровод
не решаясь вовнутрь войти


в нем застыли лица чужих сестер
претендующих на жильё
матерей шокировавших мисхор
под надрывы мирей матьё


по идее хватит сидячих мест
как бы ни был маршрут далёк
уверял соседку покинув крест
изможденный андрей рублев


если было четыре великих княжны
значит пятая есть княжна
но никто не спешит на глазах у жены
пассажиром себя признать.





*