December 10th, 2020

ККК

Не стало Сёрика

Ипполит Матвеевич стал на четвереньки и, оборотив помятое лицо к мутно-багровому солнечному диску, завыл. Слушая его, великий комбинатор свалился в обморок.

Трагедия должна отлежаться. Особенно, если она маленькая.

Число старых лабухов сужается, как отмель в финале старого "Гиперболоида", и скоро их не станет совсем.

Неделю назад близкий друг написал о том, что я осмыслил только сегодня, лишь час назад. Я проморгал его сообщение, завершая перевод книги Джона Фэи.

Сережа "Срулик" Я-лев пять лет как умер.

Он был пианстом в составе "Березок", без которых три книги моей прозы были бы немыслимы, равно как и треть эфиров "Школы кадавров".

Ресторан "Березки" с метрдотелем Мухамедовым, был нашей "Долиной смерти", где я, по примеру Мэнсона, отрабатывал возможные варианты гибели современого мира, при поддержке всех кабацких каст и служб.

Так, обычно, изображают оазизы, скрывающие нацистских преступников в дебрях Латинской Америки.

"И почему-то все эти либертины и перверты казались мне юннатами и тимуровцами, переодетыми во взрослых людей".

Вот и всё, и всё-таки мне жаль их, как всё, бесследно исчезающее с лица земли, уже не первый год, но в последний раз.

"Березки" рухнули подобно Рейхстагу, ровно девятого мая '82.

И, как сорок семь лет назад, руководство Магического Рейха сражалось и гибло бок о бок с рядовыми фолькштюрмистами.

После юоидических дрязг, не без черной магии, по выражению Срулика "щуку бросили в реку".

Ансамбль посадили в "Дубовый Гай" - расположенный в центре города, центр горизонтального масонства, сатанизма и плацдарм ЛГБТ с богатейшей историей и мифологией.

Наши джем-оргии в "Дубовом гаю", когда до двух ночи на все Дубы гремел Аркадий, пожалуй, единственное значительное явление семидесятых, не вызвали резонанса ни в обществе, ни в органах. Зал пустовал.

Иногда мы выходили к летней танцплощадке, бухнуть под легендарным Дубом Махно, он еще стоял, и культовый черный гвоздь был на месте. Пошлые вещи про призрак действительно величайшего лидера двадцатого века в ветвях говорить не будем.

"Дубовый Гай" открылся в шестьдесят восьмом. С момента основания там пел легендарный Шпунт.

Со Шпунтом меня сравнивали дважды. Оба раза комплиментарно. Один раз - в девяностом, когда я отпахал чисто заказное отделение на втором этаже "России" - Аркадий, Рубашкин, Тони Беннетт и т.п. в году... вы пока еще помните, какую мерзость заказывали в том году.

Третьего раза, скорее всего не будет, как бы ни любил Троицу один влиятельный б-г.

Гаричек, ты напоминаешь мне Кецлаха и Шпунта, которого ты, наверно, не помнишь...

Второй раз - по телефону из Израиля: "Вы нас не помните, но мы ходили на вса в шестьдесят восьмом"...

В шестьдесят восьмом я пошел в перваый класс, а запел со сцены в феврале семьдесят пятого.

Но - число не имеет значения.

ККК

.

Папа джек всегда ценил
оззика и хьюзика
а его больная джилл
только тома крузика

получатель и почтарь
над посылкой вспоротой
постоянно помню встарь
оба громко спорили

не играют по дворам
инструменты траурно
по истоптанным коврам
шастает альрауне

серебрятся образа
не по-голливудски
чьи-то смолкли голоса
чьи-то раздаются.



*

Как сталин в преддверьи собрания
я проклял всех сразу заранее

количество энное рыл
заранее приговорил

но их оказалось так много
как стран африканского рога

приходится снова и снова
ягоду менять на ежова.



*

Не растает иней на траве
прирастает шляпка к голове
и прорехой в импортных носках
седина белеет на висках

спрашивая нервно сколько пар
кто-то посещал мадагаскар
соблюдая всё что обещал
кто-то никого не посещал

не поверят коль кому сказать
этой шляпки мне вовек не снять
жесткие поля её зараза
я сую меж спинкой и матрасом

чтобы шея как-то отдыхала
шее тоже надо отойти
тягостны под скальпом из метала
мыслей заколдованных пути.



*