Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Category:

KRWAWA OFIARA


=URBI et ORBI=

 

-Игнаш, ты мне мешаешь! – бросил через плечо Урбанский, не повернув головы.

Он был занят сокращением собственной статьи, удаляя из нее все лишнее.

-Кач-кач! – снова прокричал с пола детский голос – Кач! Кач!

-Игнашка, ты мешаешь, – уже спокойней повторил Урбанский, и отхлебнул из высокого стакана, где была водка с вишневым соком.

Он тут же ощутил хорошо знакомое, пускай и короткое блаженство от алкоголя и проделанной работы. Работал и пил он действительно много, не замечая ни усталости, ни опьянения. Но после 11 вечера водка в чистом виде уже не лезла, и Урбанскому приходилось разбавлять ее ледяным соком. В таком виде она пилась незаметно. Зато порции получались большие.

-Кач-кач! Кач! Кач! – последнее время ребенок не засыпал допоздна, мешал отцу работать.

«В этом возрасте они всегда такие», – отмахивался отец и дальше строчил свои «чеканные телетайпы».

Урбанский сел за компьютер прямо с порога, едва войдя в квартиру – как был, в тесных малиновых штанах и «джазовой» шапочке. Он боялся, что забудет ту оригинальную и острую концепцию, что начала складываться во дворе, где он вечером выпивал и беседовал с  молодыми журналистами из объединения «Глабер», и в лифте, под детский лепет Игнатия, никак не желавшего слезать с отцовской шеи, выстроилась окончательно.

Взрослый сразу метнулся к ЭВМ (так по-старинке именовали в этом доме компьютер), а ребенка потянуло на затоптанный с прошлой вечеринки ковролин цвета дворняжьей шерсти. С недавних пор у мальчика вошло в привычку падать и кататься не только дома по полу, но и по любой плоской поверхности. В этом возрасте они все такие.

Минул час. Статья сделалась вдвое меньше по объему, зато содержательней и метче. Пружинистые фразы буквально выстреливали смыслом, попадая в точку, раскрывая суть.

 Урбанский откинулся в расшатанном стуле на колесиках, крутнул налево, крутнул направо, и с удовлетворением вытер влажные ладони об гавайскую рубаху навыпуск.

-Ай да мы, – устало вымолвил он.

А за спиной у него продолжал бушевать неугомонный Игнатий, названный  в честь трубача Эдди Рознера, чье подлинное имя Адольф Игнатьевич.

«Адольфом было бы чересчур, хотя, конечно – эффектнее», – пояснял  эксцентричный родитель каждому, кто по малолетству не в курсе, кто такой Рознер. С которым якобы  дружил папа Урбанского, интересовавшийся брильянтом, несмотря на ответственный пост.

-Ну что? – задумчиво вслух произнес Урбанский. – Еще водочки? С сочком…

Он встал со стула, поднял пустой стакан из МакДональда (удобный для больших доз), и, перешагнув через Игнатия, отправился в кухню смешивать напитки.

Сделав несколько глотков, он, вдруг, позабыв все, чем был увлечен его подвижный ум пять минут назад, опустился на табурет и задумался о чем-то совершенно ином. О чем-то столь же очевидном ему и непонятном для посторонних, как страсть двухлетнего ребенка к катанию по полу или езде на родительском загривке.

 Урбанский улыбнулся робко и беззащитно. Так же неуверенно он провел пятерней по обветренному из-за велосипедной езды лицу. Нащупав съехавшую на темя «джазовую» шапочку, снял и положил ее на кухонный стол, и сразу постарел лет на 25. Отпил еще, но брать с собой не захотел, оставил стакан возле шапочки, рядом с абсолютно чистой пепельницей.

Многопьющий хозяин дома за всю жизнь так ни разу и не закурил.

 

-Блин! Ну блин! No Satisfaction! – Урбанский бранился, не огладываясь.

Он понимал, что смесь умиления и раздражения при виде существа, бесчинствующего  за спиной (в совсем не детское время), собьет его с толку окончательно… Плюс мамочка – Жанна Коржова то ли ногу сломала в горах, толи просто расхотелось ей возвращаться в сонное столичное царство, где жить (да и умирать) с каждым днем становится все бессмысленней… Эх… Лучший способ избежать искушения – поддаться ему.

-Но ты, Игнашка, хрен моржовый, не знаешь, чьи это слова. Зато уже прекрасно понял их значение, а осмысление – это главное!

Стул с Урбанским описал круг («одноместная карусель», успел подметить он), и журналист стал на босые ноги.

Он оглядел малиновые штаны, словно видел их впервые, словно какие-то добрые и щедрые хиппи переодели его во сне.

-Твой папа – Красноштан, Игнашка. Ты знал Красноштана?! Нет, дорогой, аттандэ! Ты никак не мог знать Красноштана…если только…Но это не важно.

-Кач-кач! Кач! Кач!

-Ладно, старик. Ты, наверно, думаешь, папка так не может? Давай вместе, разом… Гоп! Га!

Перекатываясь с боку на бок по неожиданно мягкому полу, Урбанский  будто молодел с каждым движением. Мысленно он восторгался младенческой мудростью своего сына, не теряющего времени даром, творя то, чего желает его свободная душа. Творя и вытворяя. Эх, «я люблю бесшабашиться», не помню, кто из наших ребят любил повторять эту фразу Васьки Каменского…

-Игнаш, давай в унисон: Урби эт Орби…

-Кач! Кач!

-…«Урби» – так меня звали на журфаке, голова садовая.

Он видел, как мелькают в ночном электрическом свете его крупные ноги в малиновых штанах.

-Кач-кач!.. Кач!

Обритый на лето голый череп, отягченный выпивкой и плетением словес, обретал давно забытую младенческую легкость. «Дети знают, что надо делать, чтобы было хорошо. Надо будет так с ним почаще», – сверкнула ясная мысль.

-Игнаш, ну давай вместе с папой в унисон: Урби эт Орби – Ельцин и Горби… Игнаш – Урбаш – Сашбаш! И-и-и-и-х...

Он с удовольствием и силой проделывал одно и то же, словно осваивая каллиграфический прием, упиваясь тем, что у него получается, вырабатывая красивый почерк. При этом, он с восторгом прислушивался, как где-то в глубинах его ума параллельно первобытной, примитивной забаве, которой они предаются сейчас, зарождаются интереснейшие идеи, опережающие ход современной мысли. Его – Урбанского, идеи.

Да… Нехило, нехило. С каким взрослым такое себе позволишь? А с ребенком – пожалуйста. Хорошо бы устроить это прилюдно. Выступить перед публикой. «Два-Урби-два!».. Создать, как ему это удавалось в былые годы, повальную моду на коллективное катание по полу… Где-то внутри и под ним что-то похрустывало и чавкало.

«Перебрал, – привычно констатировал он, – суставы, блин, требуха ни к чорту».

В компьютере играла балканская народная музыка.

-Игнаш! Ну, давай же с папой в унисон: Кач! Кач!

Лишь минуту спустя Урбанский приметил, что ему никто не отвечает. В квартире раздавался только его голос – сиповатый фальцет. Мотнув головой с зажмуренными глазами, он замер на спине, вытянув руки и ноги, словно вышедший из моря купальщик. Помедлив, раскрыл глаза, уставился в потолок без люстры (комнату освещали угловые светильники). Медленно повернул голову влево, и тут же приподнялся на локте. Его вырвало водкой с вишневым соком.

 

Кукла была похожа на велосипедиста, регулярно по вечерам объезжающего знаменитый в районе старинный лесопарк. Она сидела, подрагивая, в корзинке, привинченной к крылу над передним колесом, с поочередно поднятой ручонкой. Молчаливый малышок в джинсовой панаме-«поганке» – время от времени ездок ее стаскивал,  на ходу, и промокал ребенку вспотевшую лысенькую голову. Иногда до выпивающих в сумерках на бревнах компаний доносился малышовый простуженный голос с особенной детской хрипотцой, которую не в силах воспроизвести горло взрослого человека.

 

«Привет-привет! Привет, дорогой… Конечно, надо бы. Сам понимаю, что надо, но не могу, дорогой, из-за пацана. Растет пацан, за ним сейчас глаз да глаз нужен».

Сказав эти слова, Урбанский отступает от трубки на два шага и выкрикивает:

«Кач! Кач!»

Чтобы сразу отреагировать:

«Игнашка, не мешай отцу разговаривать! Кого просят?.. не говори! Слыхал, как вопит?  Да-а  - больное позднее потомство. А тут еще Жанетта то ли ногу сломала, скалолазка моя, то ли просто раздумала возвращаться, не хочет жить, понимаешь, в  мегаполисе. Чорт их, баб, разберет…»

 

Таким образом, Урбанский остался «наедине с призраком». Нормальное название для статьи с подзаголовком «быль».

16.09.2009

Tags: Дуда, проза, рассказ
Subscribe

  • Хотим Бывалого!

    Балбесам и Трусам нужен Бывалый? Конечно, нужен. Причем, всегда и еще как. Желательно, постарше и повнушительней. Бывший сопртсмен, разбирающийся в…

  • Айседоры

    Не знаю, как сейчас, а до недавнего времени продвинутые пенсионеры любили вспоминать, как они ходили по центру города босиком, как будто там не…

  • Виниловый ад

    Лавка в полуподвале. Июль. Над умывальником кружат мухи, судя по голосам, за дверью туалета их гораздо больше, но мужской персонал…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 48 comments

  • Хотим Бывалого!

    Балбесам и Трусам нужен Бывалый? Конечно, нужен. Причем, всегда и еще как. Желательно, постарше и повнушительней. Бывший сопртсмен, разбирающийся в…

  • Айседоры

    Не знаю, как сейчас, а до недавнего времени продвинутые пенсионеры любили вспоминать, как они ходили по центру города босиком, как будто там не…

  • Виниловый ад

    Лавка в полуподвале. Июль. Над умывальником кружат мухи, судя по голосам, за дверью туалета их гораздо больше, но мужской персонал…