Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Category:

Этот квир придуман не нами.

Оказавшись за границей, люди дико отстают от жизни, впадают в детство, лезут в университеты, слушают русский "говнорок", иногда – одичав окончательно, лезут обратно, не замечая табличку "спецобслуживание". Не замечая, что столовая закрыта по причине их собственных поминок.

Владимир Буковский, подобно двум старым вешалкам для очков – Лимонову и Новодворской, повторяет выдохшиеся трюизмы, неуверенно хорохорится, а сквозь бормотание пожилого человека всплывают титры "жизнь отшумела и прошла". И набор упреков в адрес "кремля" и "лубянки" не звучит, а, скорее, смотрится как танец старого немца-балеруна в "Ночном портье". А рядом улыбается косою ширинкой проспавший свою газовую камеру Портников.

Один из упреков обязательно адресован абстрактному русскому человеку, а такой сякой избрал "кагебешника". Но стоит ли Буковскому не любить "кагебешников"? Если бы не "кагебешники", не было бы вообще никакого Буковского, ни его Бари Алибасова – академика Сахарова. Ведь смехотворные страницы "И возвращается ветер" без описания страданий отказников и проказников были бы пусты. Рассказывать профессиональному диссиденту и биологу не о чем, кроме пересказа передач своей тогдашней Радионяни – "Свободы".

Кроме того, "гебешники" зачем-то по-джентельменски скрывали главный секрет Полишинеля, в те времена еще способный исказить образ  крепкого человека, которому противна Советская Власть, а именно – педерастию Буковского. Даже Эжен Йонеско с гневом покинул "сахаровские чтения", недовольный ханжеским обходом этой, безусловно, главной темы в судьбе интеллигенции, нацменов, нацболов – да всех, кто воду мутит. Уж "органы" не могли не знать, что лобастый блондин является мальчиколюбцем, но почему-то скрывала этот факт от общественности. А в диссидентских кругах об этом говорили хотя и сквозь зубы, но с отвращением.

С годами, суетными годами гастролей и простоев (как в цирке) репертуар трех ворчунов стал напоминать плохое застольное пение старых выпускников, а доводы и аргументы – антизападную демагогию советских дядек и теток, больше напуганных не атомным грибом, а скорее, каменным гостем климакса, сулящего опустить железный занавес на картинки недосягаемого, заокеанского разврата, и размазать танками по-трифоновски нудную "пражскую весну" здешней личной половой жизни на квадратных метрах. Вот они и бормочут, как Дон Жуан перед командором. Так бормочут угрозы попрошайки под дверью, которую им не хотят открывать.

Когда-то Дядя Сэм вырастил эти говорящие головы – терафимы, отчасти себе на погибель. То, кто требовал отдать Крым "татарам", рано или поздно отдаст Калифорнию

цыганистым "чиканос".

Не впечатляет даже количество сырых яиц, разбитых "гэбэшниками" об их бошки-репродукторы – ни одного:

Бабушку пытались "засрокать" за попытку переворота, Буковского отправили в дурдом за попытку покушения на Хрущева. Обе попытки принесли двум однокашникам известность среди тех, чья жизнь – вечная "попытка" одержать полупобеду, т. е. потерпеть полупоражение. Они любят поэзию, вот четверостишие-резюме ворчунов-страдальцев:

Видишь, какой ты храбрый

Сел и не обосрался.

Значит, ты много молился.

Значит, ты много нуждался.

(Перевод с чилийского, палестинского и срульного, найдено в вонючем носке татарина, замученного в Гуантанамо).

Помню разговор в ресторане "Березки" на другой день после смерти Высоцкого:
-Где ты слышал?
-По "Голосу Америки".
-Та "Голос Америки" и тебя похоронит.
Спецобслуживание. Что ни столовая, то – поминки. По Губанову, Лимонову… Поминки по ворчунам.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments