Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

"Авраменко - улица тайн и загадок". Глава пятая


САРДУ

Никто не знает в точности, какие грехи искупает дядя Кронид, опекая своего племянника Андрюшу, который младше дяди всего на семь лет. К пятидесятилетию «мальчика» Кронид (отчество и фамилию родственника Андрюша не говорит никому) организовал поездку в Италию, помня про андрюшину любовь к итальянской эстраде. На улицу Тайн и Загадок (так величают в народе нашу родимую Авраменко) Андрюша возвратился смурной, словно отсидел  пятнадцать суток.

– А чего рассказывать? Рим – он и в Африке Рим, – докладывал он по телефону знакомым говнистым тоном. – Так себе городишко, средней паршивости. Не понимаю, чего все с ним так носятся?

И в гости (как это принято после загранпоездки), чтобы похвастать сувенирами, никого не приглашал.

Причину Андрюшиного недовольства знал только его дядя – «эколог с мировым именем, между прочим», – любил подчеркивать племянник. После Рима, правда, он стал менее почтителен.

– Мудак ты, Кроня! – кипятился Андрей. – Вот скажи, чему вас там только учат на ваших симпозиумах? Как спасти каракатицу от вымирания, да?  Как увеличить поголовье сурикатов? А о людях ви не думаете? Ты знал или не знал? Я ж туда приперся в самый «мертвый сезон» – все закрыто, все в отпуску! Мне такие «римские каникулы» в хуй не уперлись!

Капризный ребенок с седыми волосами ниже плеч (со спины он напоминал старуху из «Пиковой дамы») – зрелище невыносимое. Миновал год, и в феврале-месяце Кронид исправил ошибку, отправив Андрюшу в другой «вечный город» – Париж. В феврале там уж точно все работает, все открыто.

Памятуя  разочарование, постигшее его в столице Италии, Андрюша соблюдал конспирацию – вылетел за границу, никого не предупредив, накануне дня рождения, уклончиво объясняя отказ от праздника, мол, дома тесно, а куда я столько жратвы на себе попру с моим теперешним здоровьем…

В Париже он чего-то «нарыл» и вернулся оттуда довольный, важный. Все прошло гладко, если не считать спизженной сумки – «попался говнистый араб». Что касается андрюшиных приобретений – в основном это были французские шансонье с хитрыми физиономиями коллаборационистов.

Среди вывезенных из Франции новинок Андрюше больше всего понравился Ив Дютэй с грустной балладой «Гранпэр Ицхак». Он ставил ее дяде Крониду, благодаря родственника в интимной обстановке за удачное путешествие. Андрюша спросил ученого, что означает название песни? Дядя моментально перевел:

– Дедушка Ицхак.

– А ведь я уже тоже вроде как дедушка, Кроня, веришь? – в голосе племянника отчетливо сквозило недовольство, была затронута щекотливая тема возраста. – Хорошо ми сделали, что съездили. Вот что значит все грамотно и заранее спланировать. Когда оно спланировано, я так тебе скажу, все получается. Давай ебнем. За дедушку Ицхака!

Люди, пользующиеся особым доверием Андрюши, узнали о поездке больше. Он даже демонстрировал им видеообращение, снятое собственной камерой в арендованной через турагентсво каморке: «Здорово, ребята! Ви не ошиблись, это я – Андрюша Сазандаров. Вот  и сбылась мечта идиота – я в Париже! Выпиваю и закусываю. Колбаска, извиняюсь, наша – драгобычская, и коньячок тоже – одесский. Потому что цены здесь – мозгами ебнисси. Ваше здоровье!»

О дороговизне и ценах Андрюша рассуждал безостановочно даже с теми, кто совсем не понимал или делал вид, что не понимает, о чем  речь. А человек с седою косицей, полагая, что это безумно интересно, скандировал, покачиваясь, имена любимых исполнителей:

– Генсбур, Франсуа, Нугаро, Ленорман, Холлидей (этого они ух как уважяют!), Сарду… – тут он делал паузу, и, глянув в дубовое лицо собутыльника, прибавлял: Я его в общем-то люблю.

Понимая, что эта тема очень мало кого волнует, он начинал тихо ненавидеть каждого, с кем только что «водку жрал».

Каждый божий день до поздней ночи Андрюша отсматривал и прослушивал все, что сумел вывезти из подаренного ему дядей на неделю Парижа.

Жалостных песен по типу «Дедушки Ицхака» среди трофеев хватало, и за каждую из них Андрюша просто не мог не опрокинуть рюмочку анисовой, как коренной парижанин, завсегдатай бистро месье такой-то. К часу ночи он даже готов был простить своего обидчика, ведь "араб", разложив содержимое спизженной сумки, наверняка поразился бы, какой безупречный вкус у ограбленного им русского туриста «месье Андрэ»…

Сковырнув длинным ногтем фирменную упаковку с ценником FNAK, Андрюша изумленно вздрогнул – черная коробка открылась сама, словно внутри была пружина.

– Это что-то оригинальное, – прошептал Андрюша, вовремя проглотив слюну. Ему было одиноко. Пустое кресло напротив лишь усугубляло ощущение никчемности человека, чьи нелепые страстишки никто не приветствует и не порицает. А ему так хотелось в этот поздний час сказать сотрапезнику, повернув, как он умеет это делать, разговор в нужном направлении: «Да-а…Вроде недавно прилетел, а уже скучаю по Парижю, веришь?»

Андрюша открыл глаза и ни капли не удивился. В соседнем кресле, у него в квартире, сидел посторонний мужчина, которого он сюда не приводил. Что значит «посторонний»? Андрюша прекрасно  знал, кто он такой, он видел и слышал его сотни раз. Радость встречи омрачала лишь стопроцентная тайна  проникновения данной особы  в андрюшин дом.

Это был ровесник дяди Кронида – полноватый, среднего роста брюнет с одновременно холеным и утомленным лицом артиста. Курчавые, словно слегка завитые волосы, были подкрашены. На макушке проглядывала небольшая плешь. Брюнет был в классной рубахе с высоким воротничком, расстегнутом жилете и штанах из тонкой кожи. Ноги он устало протянул под стол, но было ясно, что на них какие-то супермодные туфли не магазинного фасона. В облике незнакомца было нечто безошибочно сценическое. Но почему опять «незнакомца»? Сазандаров мог без шпаргалки рассказать даже его биографию. Поэтому его не смущал зажатый в левой руке  у гостя дорогой микрофон с короткой антенной.

 

Неделю спустя Андрюша, как всегда под градусом, сетовал «кузьмичам», торгующим на радиорынке:

– Больше я по дядиной наводке за кордон ни ногой! Где это видано – ни слова ни сказав, подсунули человеку сидиром-мутант! Оттуда вылез живой Сарду – а он мне живой на хуй не приболел – и начинает выживать человека из собственной отдельной хаты, о которой лично я мечтал всю жизнь! На хера мне такой «дядюшкин сон»! Хотя в принципе… в принципе я его люблю.

Кузьмичи слушали молча и курили. Понимая, что зарапортовался, Андрюша резюмировал:

– Сколько может стоить такой микрофон? Все-таки Сарду… Я его в общем-то люблю... – И,  выдержав паузу, как опытный сатирик в конце юморески: Но поллитры от него не дождешься!

27.II.2011

Tags: Авраменко - улица тайн и загадок, проза, рассказ
Subscribe

  • Две версии одного некролога

    Неспроста последние дни не покидало ощущение финальности, как будто кто-то закругляется, что-то "завершает работу", вне зависимости от…

  • .

    ПОД ТРИФОНОВА Машину несло вдоль аккуратных холмов ("из пепла и костей", уточнил Рубцову голос Михаила Ромма, и он поморщился)…

  • HBD

    Cкорбя по Ллойду Прайсу, проворонил юбилей Грэма Гулдмана. А это настоящий "энрико масиас" по-английски - гениальные автор самых пошлых…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 16 comments

  • Две версии одного некролога

    Неспроста последние дни не покидало ощущение финальности, как будто кто-то закругляется, что-то "завершает работу", вне зависимости от…

  • .

    ПОД ТРИФОНОВА Машину несло вдоль аккуратных холмов ("из пепла и костей", уточнил Рубцову голос Михаила Ромма, и он поморщился)…

  • HBD

    Cкорбя по Ллойду Прайсу, проворонил юбилей Грэма Гулдмана. А это настоящий "энрико масиас" по-английски - гениальные автор самых пошлых…