Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:
  • Music:

"Авраменко - улица тайн и загадок". Глава девятая


ЖАЖДА

«Кто же мог поставить телевизор на место?» – этот вопрос играл в голове Кости Климова, словно джазовый пассаж на заедающем диске.

Вообще-то Константину следовало бы прояснить и припомнить многое из того, что свалилось за последние сутки.

Первым свалился, буквально с неба упал Сеня. Сын родной прилетел с гастролей и прямиком к отцу. Не к девушке, не в клуб, а сюда. А ведь писал когда-то в сочинении: «Избавьте меня от папы!»

Не «Сёма», а Сеня. Не к бабушке с дедом в Беленькое, а сюда – на улицу Авраменко… Это у вас может быть «Сёма»!

У Сени с собой, разумеется, «дьюти фри». И понеслась колесница! Сыпь, Семен, да подсыпай, Семен…

Сениного папу долго упрашивать не надо. В результате телевизор – отрада папиных бессонных ночей, был снесен с тумбочки еще до отъезда к Сениным друзьям, где папа разгулялся по-настоящему.

По-настоящему понос таящему

Тарам-пам-памперсы в почтовом ящике

Парам-пам-памперсы…

– Хорош петь! – рявкнул Константин, запамятовав, что в комнате посторонних нет.

Постойте, как это нет? А?.. Да?.. Какие-то стихи ему сегодня кто-то уже декламировал, и они показались Константину отвратительными.

– Кажется, я вчера перенервничал, – сказал Константин, глядя на телефон в прихожей. – Или позавчера? А?.. Да?..

С чего начинается безумие, как люди сходят с ума, в точности он не ведает до сих пор. Когда-то подозревал, что должна быть какая-то мелочь, ничтожная, казалось бы, деталь, вроде фальшивой ноты в большом оркестре, после которой стройная симфония превращается в кошачий концерт… Ой, не надо так! Только не сейчас, ладно?

У Константина был идеальный слух. Все его предки («с эпохи язычества» – шутил Костин папа) преподавали музыку.

Тихо, тихо… Давайте по порядку. Значит, вчера он пытался взглядом заставить телик вскочить обратно на тумбочку. Безрезультатно, как еще? Однако сегодня телевизор стоит на тумбочке, как… как вкопанный. Или так нельзя говорить?

Кто-то у меня побывал! – твердо решил Константин, и лицо его тут же скривила мучительная гримаса: зачем он это делал? Зачем на всю Ивановскую откровенничал перед кем попало: «Кто-то во мне живет». Подразумевая глистов. Ну, живет себе и живет, кому какое дело!

Кто-то у меня был и кто-то во мне живет – насколько, в принципе, все у людей похоже. Спереди одно, а сзади (длинней, чем у папы) телепается совершенно другое.

Сенин папа любит джаз, Сенин папа.

Покупает ганджубас Сенин папа.

– У нас сегодня что, вечер караоке? Слышь, ты - хорош! Говори лучше, давай, кто приходил, кто телевизор ставил? – голос его звучал без фальши свирепо.

– На тумбочку, – добавил он нежно, и сразу оказался похож на артиста Пуговкина.

Конечно, конечно – телик собственноручно водрузил на прежнее место кто? Родной сын Константин Семеныча – Семен Константиныч Климов. Чей папа (до того!) баловался телекинезом, но у папы (что естественно) ни хуя не получалось. Теперь все ясно – здесь был Сеня. Часов, надо думать, в одиннадцать. Привез шампанского. И это грамотно.

Картина прояснилась, едва Константин заметил посреди комнаты пустой флакон.

– В бутылочку мы с ним играли, что ли? Под раздевание, – уточнил он, и снова стал Пуговкиным.

Сеня привозил шампезу? – Гут. А может быть и две? Тогда вторая должна быть в морозильнике (подсказывала отцовская интуиция). Какое счастье! Какое счастье, что она там. Какой у меня сынок молодец! Какая умница! Постойте, а где же Сеня? Где сам-то?! А?.. Да?.. Быстро свалил по делам? Нет, почему же, верю. Вам я верю.

Сеня исчезает в полдень.

В полдень так в полдень.

Но если шампанского было “казнено на рассвете”, после чего, Костя в конце концов вырубился, что же мы имеем сейчас?

– Ночь, – сладко поежились стены, пол и потолок.

– Проигрыватель-то у нас хоть выключен? – спросил он шепотом, отворачиваясь к стенке, – Наверняка нет.

Он вдруг с ужасом осознал, что ему сорок шест лет, вспомнил, какие у него зубы, и что «кто-то» в нем «живет», и съежился, и застонал.

Ему хотелось пить. «Чего-нибудь попить» означало что-то текучее и холодное, но – с алкоголем. По типу сухого вина в коробочках.

– Коробочного нет! – отчеканил Пуговкин. Лицо артиста потемнело, зрачки стали наливаться малиновым цветом.

– А.... да? – оробел Константин.

В горле действительно пересохло, ему было трудно дышать.

– По-взрослому, – сипло уточнил он, не осмеливаясь прокашляться в полную силу.

Пустая холодная вода лишь усугубит адскую изношенность Костиного нутра, пролившись в колодец, где «кто-то живет», и кто-то, спрыснутый ею, дернется крохотной головкой на конце многометрового туловища.

Константин выпрыгнул из постели. В голом виде он был смешон, он мог бы выступать в цирке.

– Итак, есть в морозилке шампеза или там ее нет? – Вот в чем вопрос.

Константин осторожно ступал босыми ногами по липкому полу (засранец Сеня мог бы и шваброй пройтись ради папина здоровья).

– Пиздую как Гамлет, или это походка у нас такая – шекспировская?

А стихами его доебывал, конечно, Негриков, больше некому. Устраивает викторины больной человек. Типа «Угадай мелодию». Звонит и зачитывает по телефону:

«И руки смуглые кусая до костей

Пьет жадно кровь свою измученный еврей».

– О-о-о! Это прямо в жилу. То, что доктор…

Это – в точности про нас. Константин добрел до коридора между кухонькой и прихожей. Теперь – направо. Нам точно направо. Вот ванная, вот туалет. А посередине три белых клавиши. Ми, Фа, Соль.

Константин надавил одну из них. Раздался мягкий щелчок, и кухню озарил электрический свет. Нужен абажур, отметил Костя, и мгновенно очнулся – что-то было не так. Он осмотрел щиток. Нажат выключатель ванной, а свет горит в кухне.

 Ему стало страшно.

4.III.2011
Tags: Авраменко - улица тайн и загадок, проза, рассказ
Subscribe

  • Об ужасах девятки

    Скорей всего никто не обратил внимания, что "намба найна - намба найна" в одиозном коллаже Revolution, это молитва Государя, терзаемого…

  • О пересказчиках киноновинок

    Не совсем понятен "интерес" к поэзии Бодлера в наше время. Стихи напоминают описание спецэффектов, не подкрепленное чертежом устройства,…

  • .

    Стояла дикая жара. В местном клубе после нейтральной "Диаспоры" выступала скандальная группа "Свиноеды" . Тесть ненавидел их…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments