Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Классика и современность


Не могу сказать, чтобы я чувствовал себя особенно приятно, когда, бывало, Осьмушников, еще где завидев меня, крикнет: «Здорово, кум!» или Прохоров: «Здорово, свояк!» – но покуда для меня было неясно, имеет или не имеет Грацианов право читать в моем сердце, я крепился и молчал. Теперь, когда начальство меня разуверило и когда мои отношения к Грацианову определились вполне, я, конечно, счел первым долгом дать отпор всем кумовьям и своякам. Но они уже сами не соглашались ретироваться. В особенности же Прохоров долго донимал меня своими дружескими «насмешками». Только что, бывало, я расположусь «умирать», только что сомкнутся мои вежды и слух начнет наполняться тихими шепотами непостыдного угасания, как он уж тут как тут, словно из-под земли вырос. Сначала наполнит дом звуками одышки, потом грузно сядет в кресло, расправит пятерней кудри, оботрет клетчатым платком потное лицо, запалит папироску, дохнет сивухой и начнет шутки шутить.

– Устал, – скажет, – инда задохся. Туков много внутри скопилось. Ну а ты, свояк, что нос повесил?

– Да так…

– Чего «так»! Чай, все по чужим женам тоскуешь? а?

– Когда же это…

– Нет, погоди! постой! надо правду говорить! кто у меня жену хотел со двора свести? а?

– Но послушайте же, наконец…

– Нет, ты постой! погоди! ты вот мне на что ответь: разве это резон? Резон ли мужнюю жену на любовь с собою склонять? Как эти поступки в заповедях-то называются? слыхал? а?

– Слушайте, если вы не прекратите этого разговора, то я…

– То-то «я»! Ну, ты!! Ты!! знаю я, что ты – ты! Ты бы вот рад радостью в чужом саду яблочко съесть, даже и сейчас у тебя от одного воображения глаза враскос пошли – да на тот грех я сам при сем состою! Ну, мир, что ли! пошутил! давай руку – будет с тебя!

Но в ту минуту, когда я мнил, что он серьезно подает мне руку, он совершенно неожиданно показывал мне шиш, а иногда и просто брал под мышки и, будучи вчетверо сильнее меня, увлекал в непроизвольный галоп, причем задыхался, хрипел и свистел на весь дом.

Это было ужасно мучительно, но я долго терпел и ни на что не решался. Наконец, однако ж, решился и однажды, когда он приблизился, чтоб взять меня под мышки, я совершенно серьезно плюнул ему в самую лохань. Только тогда он понял, что я – человек солидный и «независимый». Он скромно вытер платком лицо, произнес: «Однако!» – и с тех пор ко мне ни ногой. 

("Убежище Монрепо")

Tags: классика и современность, цитаты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Не успел ответить коллеге, как он удалил свой пост, вероятно на доработку...

    А тема интересная. Пускай пока здесь повисит: Дело в том, что в Америке уже был его однофамилец, и тоже клавишник, которого иногда безуспешно…

  • .

    Наснимала матрена рассветов акулина наснимала закатов ну не нажили поршей и корветов прикупили разноцветных халатов к одному из них большого…

  • Банально, но любопытно

    Гибридную порнуху оба стали сочинять в разгаре климакса. Проханов бодяжил сталинщину с царизмом, возбуждая и сопляков и пенсионеров. Лимонов -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments