Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

ЛЮДИ ДОВОЕННОГО КАЧЕСТВА

Основательно забытый сатирик Александр Флит, мастер литературной пародии. Если возможно подвергнуть такой вивисекции  
безупречную прозу довоенного Василия Гроссмана, чего ждать современным писакам, которые вставляют в морду гвозди, увлекаются "пи-орриджами" и Дохлым Ходей... да чем только не увлекаются...

Василий Гроссман
 
    МУЖ
    
 
В комнате пахло чем-то кислым, напоми-
навшим кислые перебродившие щи, кото-
рые в медных котелках подогревают на
захолустных узловых станциях к приходу 
почтового поезда. 
Зайцев положил салфетку на стол, опро-
кинув резким полувоенным жестом со-
лонку с крупной бледносерой солью на ска-
терть. 
Потом встал из-за стола и отодвинул 
гнутый венский стул. 
Елена Петровна — Леля — его жена — си-
дела напротив. На ее радужной оболочке 
медленно прыгали усталые зайчики от 
качающейся 150-свечной лампы. 
„Какие у нее скулы!" — привычно поду-
мал Зайцев, и его привычно засосало под 
ложечкой. 
Ему казалось, что небольшой пневмати-
ческий насос на электрическом ходу неуто-
мимо высасывает из него, Зайцева, седею-
щего ревматика, еще не знавшего любви, 
всю молодость и счастье. 
Елена Петровна сидела прямо, как стан-
ционный семафор, и своими двумя кониче-
скими пальцами, столь знакомыми Зайцеву 
за эти двенадцать лет, со всё возраставшей 
нервозностью катала смуглые хлебные ша-
рики из пеклеванного теста, теплые как 
двухнедельные котята. 
— Я иду на заседание! — медленно выда-
вил из себя Зайцев, и мутная капля чело-
веческой лжи, как капля виноградного сусла 
из-под давильного пресса, тяжело выкати-
лась на поверхность его жизни. 
Стараясь не смотреть на отблеск чужих 
зрачков - жены, Зайцев быстро оделся и 
вышел из дому. 
 Он шел в криво надетой фетровой, обвис-
шей как заглохший сад, шляпе и шерстя-
ными боками задевал прохожих. 
От женщин пахло пудрой „Рашель" и 
осенними листьями, мужчины отдавали 
смесью резиновых калош и двухрублевых 
папирос. 
Два воробья яростно дрались на случай-
ном лошадином навозе, тускло поблески-
вающем на асфальте Кузнецкого моста. 
Зайцеву показалось, что это — воробьи его 
детства, синего как хрусталь Фарфор-
треста. 
Он остановился перед витриной. 
„Надо бы купить водочные рюмки" — 
вкусно подумал он и жадно засопел угре-
ватым, в склерозных прожилках, носом (он 
любил граненое стекло), но тут же вспом-
нил широкие, упрямые скулы жены и всю 
свою неуютную с ней жизнь.. . 
Зайцев быстро повернулся и зашагал 
к трамваю. 
,
"В САДАХ ЛИТЕРАТУРЫ". 1938.

  РИС. БРОНИСЛАВА МАЛАХОВСКОГО  


Tags: цитаты
Subscribe

  • БУДИМИР

    Продолжая собирать винил в том возрасте, когда с тобой в любую минуту может произойти непоправимое, старик готовит своим родным "ящик…

  • Вешатели муравьев

    Отживающее поколение наших неонацистов продолжает активно рекламировать диктаторов с "человеческим лицом", особенно тех, у кого в…

  • ЧЕТВЕРТЫЙ

    Олимпийский июль подходил к концу, и Высоцкий уже умер. После трех недель подменного угара, в кабаке резко снизился парнус, ходить туда стало…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments