Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Categories:

Судьба Сермягиной Параши. (Часть 2)


Ты же запомнил тот вечер девятнадцатилетней давности, когда, раскрыв Майринка на фразе «в еврейском квартале меняют трубы», ты вдруг сообразил, что у тебя за окнами в действительности происходит то же самое! Так вот, они не поменяли эти трубы, и никогда бы не смогли их «поменять», поскольку эти трубы прокладывали задолго до возникновения самого Квартала, и после его исчезновения трубы по-прежнему остаются под землей, то есть там, куда как в партизанский лес, отправился в деревянной капсуле наш удивительный друг Сермяга. А он знал, что делал.

Говорят, точнее, об этом предпочитают безмолвствовать, что когда огонь, полностью окутав обреченное джаз-кафе, сомкнулся гудящим куполом над крышей, внутри него (словно Мулявин в «Каменном цветке»*) возникла голова Сермяги в пыжиковой тюбетейке, и одобрительно кивнув, померкла в огне.

А сколько было жертв? Значительно меньше, чем в прошлый раз. Но ведь и мир с тех пор стал толерантнее. Среди ребят было много залетных, из других городов, кое-кто до сих пор не опознан… Но чтобы дочка Бзденко сгорела! Прикинь, какой скандал?! Не то слово…

Почему-то они предпочитают верить, что если произнести «то слово», с его помощью они смогут получить то, за чем пришли, а не то, что им полагается, то, что пардон, написано им на говяжьем роду (передвинем «у» вперод, и получится – урод):

«Хай! Гляньте там, Бзденко Оксана есть?..»

«Шо? – Бзденко плюс тры!»

«Горазд. Проходьте». «Оксанки в зале есть?» – лунало со сцены.

«Оксанки в зале есть!» – лунало у вiдповiдь».

«Е-е-е» – снова выскакивают три шестерки. Два говяжьих, один свиной – как всегда пережаренный. Послушайте, мы просили шашлык на углях, а не угли на пике…

 

Он тоже знал, за чем пришел. Библиотека фантастики, том 19-й. «Нефантасты в фантастике». Молодой человек, которому понадобились камешки от параши, позвонил в квартиру 19, чьи окна выходят на исчезнувший Еврейский Квартал, где в феврале 89-го зачем-то долго и у всех на глазах, выкапывали старые трубы, заменяя их более новыми. Словно хотели заминировать Краков, который так и не взорвался.

А мог бы он страдать пироманией? – подумал я, ретроспективно просматривая этот визит. Однажды мне довелось наблюдать, как он размахивал бенгальскими огнями, обезьяньими скачками метался от ракетницы к ракетнице в кабаке на пристани. Правда, это было достаточно давно, на день рождения его покойного папы.

Папа не рассчитал свои силы. Леший понес старика в Россию за дешевым антиквариатом. Кто-то ему натрындел, что там все дешево. Так, за полночь уходят искать дешевое пиво, а возвращаются потом в повторных кошмарах, с треснувшим черепом. Такое бывает, конечно, не со всеми. Некоторые и пиво находят дешевое, и домой добираются за полцены. Но – не всегда.

 

Той московской газеты (с кавказским репортажем) на столе давно не было, она растаяла, как заставка в кинофильме из нескольких новелл – символ прочитанного времени. Ну да, ну да – конечно, потерянного. Боишься одного – совершаешь другое. Из опасения пропить – прослушиваешь. Чтобы не зачитаться – пропиваешь. Постепенно остается коллекция, и ее владелец, ждущий, когда же его настигнет неминуемое.

«Когда-то был он человеком, и даже говорят, с ружьем, теперь осталась лишь библиотека, да хуй, завязанный узлом», сказал Валентин Гафт об актере Тенине. И это была любимая эпиграмма Азизяна.

Газету с прохановской статьей слизало языком циферблата неумолимое время, но человек за столом, прижав к стеклу потные ладони, зачем-то снова стал ехидно придумывать, что бы сказала, прочитав его мысли, какая-нибудь московская кляча, в нестиранных джурабах:

«Четно говоря, я так и не просекла, – бормотал он, шевеля губами. – Что он там нафинтил. – Какие-то деревья, надо думать – символы. Намеки про телепатические способности, видать, Керри насмотрелся, милок. Охваченный огнем терем с успешными людьми, бог ты мой, какая многозначительность! Напоминает финал Хованщины. В общем – деревья, это как бы дрова, стволы, экология и трам-пам-пам…»

Хватит! – выдохнул он вслух достаточно громко, чтобы вздрогнул тот, кто мог подслушивать под окнами. Как будто я не в курсе – одного из ребят опознали по татуировке где-то сзади. Это вредно очень для ребячьей кожицы. Перед подкоптился капитально. Ты же хотел стать негром. Вот ты им и стал, лапочка, как сказал бы мой друг Сарычев-Бернарычев, которого, кстати, так и не поймали». Но всякий раз, услышав в новостях, что в какой-то глуши продают Джеймса Ласта с Рэем Кониффом, и пропадают дети, я узнаю, что «учитель продолжает свой урок.

Этого мальчика опознали по лоскуту с тату. Какую-то манду по кроссовке а ля Мисси Эллиот. Все это ему известно. Он знает, когда пригодились дрова, оружие деревьев. Зеленым великанам тоже полагается свой день скорби и героизма.

Недаром говорит в индийском кино хороший человек: «Я отвезу тебя к месту кремации твоего отца, и там…»

 

Дети, дети… Накануне этого кошмара (Джаз-пожарище!) он наблюдал другой кошмар – вверх по улице к вокзалу (а оттуда электричкой к рогатой родне, за домашними харчами) топала охуительная парочка. Мимо трех его последних акаций. Деревья стояли на своих местах. Беременная баба в комбинезоне вела двухлетку в шляпе-поганке, сшитой из джинсовых лоскутов, рядом, твердо переставляя африканские лапы в сандалиях и малиновых брюках-клеш шествовал глава семейства, спереди на нем висел младенец. А сзади – волосяной хвост. Прошлые выходные он тоже был в комбинезоне. Видимо, в одном «секонде» прибарахлялись. Грамотно. Семейным – скидка. А весну здешнюю последнее время уже не первый сезон отравляет раннее европейское тепло. Можно скинуть пальто и шапки, и щегольнуть обновками.

Но самое отвратительное было – не внешний вид. И не походка этих пациентов доктора Моро. А жест. Жест главы семейства. Главе семейства что-то понадобилось в киоске (возможно, вата на палочках), и он шагнул на проезжую часть, остановив движение обезьяньей лапой. Потом посмотрел вверх, и увидел застывшее от ненависти каменное лицо в окне, и отвел мутноватые бесстыжие глаза обезьяны с паспортом… Ближе к пятерне, придерживающей головку младенца, на запястье висели каббалистический ремешок и хипповая браслетка из бусинок.

Шофера пропустили его туда и обратно. Где и когда они успели нахвататься этой заграничной этики? По идее должны были переехать его, как того Пазолини разъяренный педераст. Или Высоцкого в фильме «Единственная дорога». Переехать туда-сюда – вот так, вот так! Как последнего Пазолини. Да.

Но какой европейский жест изобразила обезьяна, воздев препинающую лапу! И главное – шофера-то подчинились. Раздайся море – говно плывет. Или как там у них, в библии? А тут – европеец топает. И говяжьи нелюди, дружно, как перед дедом морозом, нажали на тормоза. Пропуская свое будущее.

Поэтому они так зверски и расправляются с деревьями. Заметают следы. Тоже, кстати, грамотно. Деревья напоминают им, откуда они слезли. А между тем, праотец, обезьяна-патриарх, купил себе и самке по эскимо, после чего, благополучно воспользовавшись коридором, так сказать, вернулся в Египет. Шофера не роптали.

Звучит сардонический смех. Как-то глухо. Условно. В гробу. Его даже не пленке нет.

 

Но есть и несмешные новшества. Какой-то карлик-гитараст. Все знают, что карлик, но никто об этом не треплет языком. Поет по-русски про Джими Хендрикса. Генералам, купечеству поет – на весь союз! В Кремле поет, как… впрочем, я не знаю, кто и как пел царям в Кремле. Генералам и академикам этот «Джими» в хуй не уперся, они просто не знают, кто он такой. А карлик поет и поет – напоминает то, о чем они не помнят. Тут, по-моему, дело вот в чем – теперь, если уж карлик так его превознес, Джими Хендрикс посмертно этому карлику как бы обязан. Мы уже отмечали выше, что бывали чудеса и поабсурднее. Джими просто обязан руку протянуть, и осторожно, чтобы не вымазать, пожать руку карлику. Ради такой церемонии его, если понадобится, сумеют временно оживить добрые врачи-убийцы с прищуром.

Если карлику приглянулся чернокожий покойник – бедному негру и в могиле не дадут покой. Тем более, страшно подумать, что будет, если в ответ на славословие мускулистого пигмея (семьдесят приседаний на одной ножке делает этот супермен!), Хендрикс оскалит череп, и рявкнет: «Мне твои комплименты, слышь ты, урод, тоже в хуй не уперлись»!

Ну, во-первых, этого не может быть (консервированный смех), а если и может, то никто об этом не узнает (консервированный смех), а если даже все-таки что-то куда-нибудь просочится, попадет в таблоиды, тогда мертвого негра обязательно обвинят в злостной ксенофобии, посмертно – и пиздец его легенде.

Мне не известно с точностью, кто карлик по национальности. Но, судя по переполненным залам, по столпотворению богатых людей, оспаривать его гениальность – попахивает то ли отрицанием геноцида, то ли призывами к геноциду. В общем – огнеопасно это.

А так, посмотрите, очень удобно получается: трупы рано умерших талантов – экологически чистое удобрение для роста карликов и карлиц. А имена тех, кто себя не щадил, что-то вроде фирменных флажков и лейблов, перешитых на колхозные шмотки теми, кто, унаследовав четвертую от солнца планету, организует выставки, строит аэродромы, дает рабочие места. В общем, гарантирует удобную жизнь, где дети персонажей Шукшина и Дженис Джоплин будут выносить пепельницы за инвалидами, создающими безупречные шедевры, пока инвалиды не бросят курить. И все в этих шедеврах исключительно про них самих, инвалидов. Чтобы ни одной фальшивой ноты или кривого образа. Ибо описывают знающие себя люди, а не параноики-мракобесы, у которых только одно на уме. В общем, когда-то была одна «Повесть о настоящем человеке», а теперь, сколько настоящих людей – столько и повестей. Каждому настоящему человеку – по повести. Грамотно.

Но эту пепельницу им не вынести. Уж мы туда подсыпали окурков. Стряхнули пепел в унитаз. Тяжелый пепел. Несбывшихся надежд. Жирок чистоплотных официантов. Мослы матерей-одиночек на джазовых ногах.

Хендрикс отмщен. Огненная жаба его песенки “Fire” лихо перепрыгнула с танцплощадки в дубах на Соломонов Храм оскверненной Параши. Но языки пламени так и не лизнули по лысине карлика-осквернителя. Говорят, отбивался огнетушителем с военной базы, и отбился-таки. Все это, конечно, сплетни злопыхателей – типа того, что якобы пообщавшись в Лондоне с русской рок-группой, старик Джордж Мартин, забыв корректность, долго отмывал в уборной от их рукопожатий руки, приговаривая, мол, напрасно Черчилль не договорился с Гитлером. И после этого случая Джордж Мартин якобы куда-то пропал.

Впрочем, не стоит так глумиться над людьми. Пусть лучше люди глумятся над вами. Кто-то играет в театре, кто-то слушает диски, а у кого-то непреодолимая тяга к глумлению, своего рода нимфомания ненависти.

 

***

«Надо же – так некстати. Черт бы подрал этот “холокост”. Все не вовремя. Как же все не вовремя», – пробормотал молодой человек, и тут же испугался за свой цинизм. Но его никто не слышал, он был один в квартире. Наедине с любимыми игрушками, в окружении старинных и не очень «колючек» и «рубилок», которые он начал собирать, как только это стали позволять ему средства.

Жена и верный друг Светлана Дормидощенко находилась в Галиции, лазала по Карпатам, собирая и записывая тамошний фольклор, в том числе, и песни воинов УПА. К рождеству у нее должен был выйти альбом. «Дора Свiт» – такой псевдоним выдумала себе озорная рыжеволосая чувишка.

«Черт бы побрал этот “холокост”», – повторил молодой человек теперь уже громче, отчетливо, как анальное отверстие на порно крупным планом. У него были основания так выражаться. Пожалуй, были.

Дело в том, что Рема…кому Рема, а кому и Вадим Ефремович Фельдегер («без мягкого кончика» – шутил его дядя Тимур), являлся покровителем, патроном тех самых «джазовых четвергов» у Вечного Огня, который невидим днем, но пробуждается в темноте. И конечно, пожар этот, уже успевший обрасти ритуально-мистической мишурой – плохая реклама для бизнеса. Тем более, если бизнес только-только отмазался от приставки «сомнительный» и «ненужный» – «Дешевая пиротехника для дешевых торжеств». Ну, зачем же так! А почему не «Доступная для доступных каждому»? Ведь можно и так. Плюс кафе «На привале» (какая-то сволочь уже уточнила национальность охотников распылителем краски).

Бывший чекист Уссыко-Сиротинский продемонстрировал Ефрему чудовищную листовку, где его фирму обвиняют в умышленном устройстве фейерверков вблизи детской горбольницы накануне, как там было сказано «жiдовских кучок», и т.д. и т.п. Дескать, добивают больных детей залпами дешевых петард.

Господи, господи, если бы нам это было надо. Если бы – нам –трам-пам-пам – это – было – надо…

«О, ваш визит как пожарище! – напевал Рема. – Самоварище, перегарище». Между ног в обычных джинсах он держал топорище с узором. Оно уходило под выгнутый стульчик и упиралось в плинтус просторной студии. Рема прилаживал на него лезвие эпохи Графа Дракулы. Закреплял, чтобы не сваливалось.

«Ой, ты стучи-стучи, тебе бог простит, – перескочил Рема с Окуджавы на Галича, вспомнив название песни “Все не вовремя”». Вот сюда, один гвоздочек с широкой шляпкой… Ага… и будет держать. Туго, как «маринелла» моей ненаглядной Дорис... Как то магическое кольцо, которое надел на палец старому ревнивцу во сне Дьявол.

Фельдегер-младший не курил. А после смерти матери (та выкуривала в день по две пачки, как и многие дамы 70-х годов), он и вовсе не скрывал своего недовольства, если кто-то начинал дымить рядом с ним. В девственно-чистой пепельнице вместо окурков валялись осколки самого обыкновенного кафеля. Неопределенного, словно они выгорели на солнце, цвета. Рема был светловолос, уже начинал благородно лысеть. Черная косуха, верная с юных лет, эффектно повисла на остром углу готического стула.

«Если бы мама…» – вздохнул Рем.

Если бы мама Марья Ивановна, дожила до этих дней, и включила бы в четверг свой телевизор, она бы увидела сына в спецпередаче про успешных людей, названной ради него «Санитар антикварного леса», где он в аутентичной посуде готовит дичь, добытую средневековым оружием!

«Как тот Макаревич, – промолвил Рем. Волнение улеглось. – Смакаревич. Сма-ка-ревич», – повторил он, довольный каламбуром.

11-16.04.07.



* Владимир Мулявин рассказывал, как он в Ялте «в «Каменном цветке» всю ночь гудел».
 

Судьба Сермягиной Параши. (Часть 1)

Tags: проза
Subscribe

  • .

    Ученики младших классов устроили гей-оргию во дворе лицея в Лысьве. В СМИ накануне сообщали, что в соитии участвовали несколько мальчиков в возрасте…

  • В Перми скончался отец местного Люцифера

    Знали бы мои перекрещенцы свои подлинные имена (клички, это полбеды)))

  • .

    Пытаюсь припомнить хоть одну оригинальную личность, которой был бы интересен Бельмондо - ни одной. Сплошные шаблонники, просравшие молодость на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments