Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

"НА ПОДМОСТКАХ БЕЗМОЛВИЯ"

ГОСТИНЕЦ

Самым ужасным в данном случае было то, что Андрюша отчетливо видел всю нелепость того, что с ним происходило последние дни на старой квартире. Вспоминая предшествующие переезду хлопоты, он то и дело начинал хохотать, однако его смех очень быстро превращался в загадочную и недобрую ухмылку.
Ванна на старой, коммунальной квартире располагалась в кухне, за шторою из полиэтилена, кажется, самодельной.
Андрюшу это устраивало. Он, мягко говоря, не любил что-либо делать в одиночестве, в том числе и соблюдать гигиену. Поэтому, когда Костя заявил по телефону, что три дня не решается принять душ, «потому что в ванне лежит обрыганный тапок», Андрей ни секунды не глумился над малодушием давнего собутыльника. Он лишь вымолвил протяжное «ясно».
Ему действительно было ясно. И, среди прочего, главное – на новом месте это снова началось.
Вещи были расставлены по возможности в прежнем порядке. Подвесная полка стояла на приземистом серванте. За стеклом выстроились аккуратные томики писателя Кунина, чуть пониже, вровень с ними – образок за образком, лики святых, чье нахождение в комнате Андрей никогда не комментировал. Многочисленным знакомым Андрей никогда не казался ни чересчур набожным, ни даже суеверным.
Телефон молчал. Ему почему-то казалось, что сообщить новый номер тем, кому это надо, будет удобнее на выходных.
Он хорошо представлял себя в кресле, с сигаретой, на фоне бутылки, обзванивающим всех, кому считает нужным, с новостью о своем переезде, и выслушивая в ответ шуточки про кошку или про волка, который ошибся подъездом, затаскивая рояль на последний этаж.
Было жарко. Окна обеих комнат, непромытые и незанавешенные, выходили на проспект. В старой хате они выходили во двор, причем у всех, даже балкон, с черт знает, каких времен в аварийном состоянии, буквально упирался в могучие кроны здоровых тополей, чей шелест в мае напоминал Андрюше шум прибоя. Правда и пуха от них тоже было до фига.
Голову он мыть не собирался, и поэтому волос не распускал – этим можно будет заняться в банный день, то есть, в будущий вторник. А сегодня у нас пятница…
Он вдруг остро почувствовал, что забивает себе голову пустяковыми мыслями, лишь потому, что изо всех сил хочет избежать главной темы. Чтобы, как это там у них – у образованных, снять ее с повестки дня!
А она не снимается.
Вроде как застряла и приросла.
Освежиться все-таки не мешало бы. в том числе и побриться. В ванной.
Андрюша поскреб щетину и, как всегда, ничего не почувствовал, словно это была чужая щека другого человека. Но мысль и желание этот, как его – импульс-то, по крайней мере, был его! Или чей?
Равно как и двое взрослых детей.
Охламонов.
Сколько же продолжалось его оцепенение?
Названия кунинских опусов стали неразличимы, иконки превратились в спичечные (прости Господи!) коробки.
За окном успело стемнеть, причем было непонятно, то ли то это аномальное явление, то ли как надо.
Через дорогу зажглась вывеска бывшего кинотеатра. Неоновые буквы (не бусы, блин) сплетались в слово «упырь» без мягкого знака на конце.
«По-чешски написано», без улыбки отметил Андрюша, в девяностых объездивший всю Европу.
Это началось снова. Это не было тем, что случилось (хотя для посторонних глаз не случилось ровным счетом ничего) два с половиной года назад, но оно снова дает о себе знать, и с этим надо что-то делать. А что именно – неизвестно.
Неизвестность, или «неведомое», даже «непостижимое», проявило себя не в руинах карпатского замка и не в отделе рукописей старейшей синагоги, а в самом привычном месте – в подъезде.
На лестничной площадке.
Самым пошляцким образом.
Иначе, видно, оно не может.
Лифт не работал, и Андрюша покорно поплелся к себе на третий этаж по лестнице, впереди шаркал ногами сосед с верхнего этажа. Доставая ключи, Андрей провожал соседа взглядом, пока не обнаружил…
В лестничном пролете, чем-то, не видно чем привязанный, трепыхался громадный серый шар.
Точнее, это был набитый воздухом, или другим газом, обычный пакет большого размера. Такие у нас летают по улицам и виснут на голых ветвях деревьев в апреле, когда пыль.
Андрюша не стал протирать глаза или креститься, но пройдя в коридор, он все-таки обернулся и посмотрел в глазок. Нелепое сооружение продолжало парить на прежнем месте.
Что-то в этом было ненормальное и неправдоподобное. Андрюша спокойно отомкнул щеколду и выглянул за дверь – в пролете над его головой было пусто.
«Уже убрали», – вздохнул Андрей, сознавая, что не очень-то себе верит. Словам и мыслям явно не хватало убедительности. Даже самым примитивным.
Он снова прильнул к глазку – мешок плавал там же, где Андрей увидел его в первый раз.
Машинально он распахнул дверь – никакого мешка. И тут за спиной, противно дребезжа, зазвонил телефон.
– Да! – отрывистым голосом трезвого человека рявкнул в трубку Андрюша.
На другом конце провода царило молчание, пока его не нарушил хриплый рев живого существа. Это не был зевок или кашель, тем более, вопль не совладавшего с языком, мертвецки пьяного приятеля.
Хрип звучал как фрагмент некой потусторонней фонограммы, зачем-то вмонтированный в реальность, где никто не издает подобных звуков.
Через час невидимый помреж снова нажал кнопку звонка и мизансцена повторилась.
Более всего Андрюшу поразило отсутствие страха и желания выяснить, чем спровоцирована череда этих нахлынувших наваждений.
Самое страшное, подсказывал Андрюше внутренний диагност – еще впереди, и его появление никак не зависит от твоего нахождения. У этих вещей свои представления об адресах и времени, как говорится, выхода в эфир. Это самое страшное – неожиданность. А самое странное, пожалуй, практически полное отсутствие страха, как такового.
«Кто это, мама? Цыгане?»
«Нет, сынок, это беженцы из Чили».
Ванная в тесной, но отдельной квартирке граничила с узкой прихожей, такой узкой, что в ней даже пьяному некуда было упасть – позади дверь, с обоих боков стены. Разве что вперед.
Заглянув внутрь, Андрей не обнаружил там ничего необычного, за исключением двух или трех этикеток от старого шампуня некогда дефицитных марок. Один выпускали в Польше, а другой, кажется, в ГДР.
Странность он, как это почти всегда бывает, заметил не сразу. На уровне его живота, в центре кафельной стены зиял небрежно замазанный серой краской след от старого смесителя. Точно такой же в том же месте висел у них в квартире, точнее, опять же, в ванной комнате – шумный, увесистый и протекающий. Примерно в семидесятом, когда Андрюше уже было наплевать на удобства быта, его, наконец, заменили более современной моделью, отпилив автогеном колено безобразной трубы.
Оттиски кранов смотрели сквозь слой краски, словно бельма девочки-мутанта из какой-то экранизации. Что-то по Эдгару по, чушь несусветная…
Андрей отдавал отчет, чтоб бритье это всего лишь повод, чтобы заглянуть в ванну.
Ради проформы он сжимал в одной руке станок, а в другой – баллончик с кремом. Крем был дешевый, турецкий, ему не жалко было, если что, воспользоваться им в качестве огнетушителя.
В ванной было пусто. Вода не текла. Лампочка без плафона светила ровно и ярко.
Воронка для стока воды была сухой и не заткнутой. Внутри нее что-то булькало.
Чем реже Андрей моргал, тем гуще оттуда, мало-помалу образуя тут же оплывающий холмик, сочилось коричневое лобио. Совсем свежее. Оставалось только покрошить сверху щепотку зелени, которой, он заметил, сколько хочешь продается возле метро.
Когда пузырчатое варево улеглось ровным слоем, из отверстия посередине показался пухлый палец в тонком золотом кольце с двумя сферами. Палец заканчивался ухоженным ногтем.
Он трижды, с расстановкой, согнулся и разогнулся, повторяя пригласительный жест.
Мысленно Андрей сделал первый шаг.


Tags: проза, рассказы
Subscribe

  • .

    Гагарин был похож на водолаза перепелицу лобызал кондрат тогда-то и запомнилась мне фраза: мама, я твой дегенерат без понятия кто её выдумал но…

  • .

    Татуированных старух растут ряды при виде зеркала испуг матрена ты? разочарованный супруг угрюм и пьян как будто высадили вдруг средь обезьян а…

  • МУКИ НЕВИННЫХ (1990)

    В каждом плюсе есть минусы больное не дремлет в здоровом отец обожает Мингуса а мать - Гавриила Попова чем он ей так симпатичен…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments