Егор Безрылов (koznodej) wrote,
Егор Безрылов
koznodej

Category:

"НА ПОДМОСТКАХ БЕЗМОЛВИЯ"



НЕ ТОТ

Челышев прошел прямо на второй этаж, минуя столик администратора, он что-то пробормотал про «встречу с коллегой», и пригладил влажной ладонью редеющие волосы.

Он присел таким образом, чтобы видеть лестницу, так, чтобы не пропустить миг появления Сомова, второй раз назначившего ему встречу в заведении, которые Челышев терпеть не может.

Это была очередная «Пицца». Пицца-тупица, пицца-больница.
Пицца-капица.

Тридцать лет давятся этой дрянью, а так  не сумели придумать приличный каламбур.

Выбирать не приходилось. Челышев нуждался в деньгах.

Официантка принесла и положила перед ним кожаное меню. Уходить она не собиралась.

Челышев повторил фразу о встрече с коллегой. Девушка отошла к столику с перечницами и солонками и тут же начала громко кокетничать с молодым азиатом в шлепанцах на босу ногу.

Посетителей было мало. За спиной у Челышева обедало семейство приезжих. Все трое – мама, отец и дочь говорили с акцентом, который Челышев почему-то обозначил как «ростовский».

В зале не курили. Работала вентиляция. Электронные звуки безликой фонограммы, неминуемо сопровождающей трапезу в заведениях этого сорта, досаждали, но в меру. Сомов не появлялся.

Он опаздывал уже на двадцать минут, констатировал Челышев, жалея, что не захватил с собой расческу.

Семья гостей столицы съела свой заказ, и теперь, не спеша, направлялась к узкой лестнице в левом углу. Девочка – по виду ей было не более семи лет, пыталась танцевать на ходу под пиканье и цыканье, доносившееся из щедро разбросанных коробок с динамиками. Один из них висел у Челышева прямо над головой.

Интересно, слушает ли кто-нибудь нечто подобное у себя дома? Наверняка имеются любители. Если еще нету, значит, скоро будут.

Он приоткрыл меню, поддев как можно больше страниц. Замешкался.

А что если заказать самостоятельно и съесть до прихода добро… благодетеля? В мире этих Добужинских и Сомовых подобные расходы – капля в море. Не полиняют. Наверняка не пиццей единой пичкают они своих клиентов!

А если их сиятельство так и не явятся – срочное совещание, кубинский кризис, мало ли что?!

Нет, рисковать Челышевы совсем не хотелось. Да и денег не было. Только проездной и немного мелочи на хлеб к вечерней яичнице.

Туфель с левой ноги надо срочно нести к сапожнику, иначе он в нем не доходит до сентября. В сентябре уже можно будет переобуться в черные. Те, что брали в женой в хорошем магазине.

Челышев продолжал размышлять, погрузив пальцы в покрытые пластиком страницы меню.

Есть в общем-то ему не хотелось. Выпивать – тем более. Ему вообще ничего не хотелось. Даже в туалет. Хотелось поскорей уйти.

Машинально Челышев все же распахнул фолиант и, сознавая, что ему это не надо, полюбопытствовал, сколько стоят пятьдесят грамм самого дешевого коньяка.

Que Meraviglia! – произнес Челышев со смаком, он не мог себе отказать в этом удовольствии, проведя полчаса в бесплатном ожидании человека с конвертом.

И тут же из лестничной впадины, медленно, словно политик на эскалаторе, начала возвышаться фигура Сомова, которую Челышев поначалу принял за галлюцинацию.

Высокий и подтянутый Сомов был одет под джентльмена в стиле «кантри». Легкий френч с матерчатым поясом, легкие брюки с лампасами и напуском на мексиканские сапожки летнего фасона.

Не хватало разве что кремового стетсона, хотя такую шляпу он мог оставить в бюро или дома, чего там – на Заднем сиденье бьюика, для полной достоверности.

Летая в Соединенные Штаты, причем нередко в самую глубинку, Константин Владимирович Сомов (по слухам отдаленный потомок знаменитого художника) мог позволить себе одеваться стильно и со вкусом.

Когда они познакомились в конце девяностых, «Сомик» был невзрачным долговязым студентом, симпатизировавшим Хомейни и Че, а Челышев - западником, похожим на Николсона средних лет, что не могло не нравиться определенным девушкам и женщинам.

Теперь же, полысевший, толстеющий «Че» больше напоминал разоренного партнером бизнесмена-неудачника из американской прозы середины прошлого века. Шантажировать коварного партнера-разорителя Челышеву было нечем.

Que Meraviglia! – произнес Челышев на полтона тише, когда Сомов был уже в двух шагах от его столика. - Que Meraviglia

Чуть привстав, он протянул джентльмену руку, предусмотрительно вытертую под столом о штаны. Спутница полноты – потливость, сводила его с ума.

– А Вы неплохо выглядите! – лучезарно улыбнулся Сомов.

– Для своих лет, – вяло добавил Челышев.

– Я быстро утомляюсь. А вы долго не звонили.

– Ничего, ничего. Я принес Вам маленький стимулятор.

В руке у Сомова появился незаклеенный конверт, на котором Челышев успел прочитать свою фамилию без имени, словно это бирка на ноге.

Челышев старательно спрятал конверт во внутреннем кармане пиджака, задернув карман на «змейку».

«Que Meraviglia»! – мысленно (или шепотом) повторил он, соображая, в какой картине мог слышать эти слова. В его любимых фильмах никто этих слов не произносил, следовательно, картина была отечественного производства.

– Ну! Чем же мне вас угостить? Не стесняйтесь!

– Сам не знаю.

– Вы ничего не имеете против такой вещи, как Kingsize Burger?

– Нет, а с какой стати?

– Вот и замечательно! «Бюргер королевских размеров” – что может быть масштабнее, верно? Так я заказываю?

– Валяйте. Что угодно, только не пиццу. Все, кроме пиццы, о’кей? Только я хотел бы… – Челышев выпростал из-под скатерти свои влажные ладони.

– Ручки помыть? Найс энд изи! Встаете, идете к задним дверям, выходите наружу и – направо. Все удобства. Вам там понравится.

На самом деле Челышеву просто хотелось в туалет. На округлой площадке с бесшумными лифтами было пусто. За толстым стеклом бурлил торговый центр, хитрые устройства совершали больше движений, чем люди.

Внутреннее убранство туалета напомнило Челышеву про лучшие времена, когда его приглашали на солидные конференции в отелях высшей категории.

Мир белоснежных одноразовых полотенец и прохлады, не чреватой воспалением легких. Жил бы и жил.

«Que Meraviglia»! – теперь уже искренне и от души вымолвил Челышев, направляясь к писсуару с фотоэлементом. Он вспомнил название картины, она называлась «Кодекс бесчестия».

Всеволод Шиловский снимал.

Челышев обернулся, застегивая джинсы. В боковом кармане пиджака хрустнули его четыре тысячи рублей.

С обеих сторон возникли два субъекта.

Третий вышел из кабины, и, не говоря ни слова, пшикнул ему под нос миниатюрным баллончиком. Его никто не бил. Четвертый ждал в лифте, ведущем к подземному гаражу.

Похитители спутали Челышева с директором итальянской строительной фирмы.

Сомов приканчивал первый жюльен...

Tags: проза, рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments