Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

ККК

.

Клеток от которых только след на пустыре
лабиринты лестничных клеток
пыльных на закате
гулких на заре
в каждой такой чей-то предок

тронутый мозгами тронут сединой
в кулаке зажав гостинец
пестрыми носками семенил с женой
во передвижной зверинец

точно так же думая
где они теперь
обезьянки моего детства
съеденные кем-то верь не верь
чья квартира по-соседству

а в лесопосадке зяблик обитал
был величиною с пони
на людей охотился
даже не летал
бегал за людьми по зоне

мясом человеческим накорми птенца
как собак у нас при немцах
вырастет прожерливей
мамы и отца
будет пожирать младенцев

начиная с малого ты его корми
языками несмышленых
не болтает лишнего
в мире меж людьми
орган речи удаленный

а наивной жертве
кажется жужжит
в зарослях большая муха
ум сопротивляется
куст дрожит
органы её слуха

розовато-бледные
ловят только то
что она сейчас слышит
то чего пожалуй
больше и никто
не расскажет
не опишет.
ККК

Неотправленное письмо

А сына мы сдали в дурдом
за то что он делал с последним котом
не зная окольных путей
терзая соседских детей:
ребята а что вам известно о том...
что думали мы в том году
листая новейший роман амаду
который конечно амАду
бывало достанет помаду
и ей по стене я в аду я в аду...
какой-то он нервный у нас
совсем не такой как у них
там двойня у них дауних
все трое мечтали махнуть в каунас
но третий был маленький псих...
когда я всё это пишу
четыре и пять малышу
он кошек ласкает
и не подпускает
к виниловому стеллажу
пластинки оставил отец
похожий на холодец
последние годы
седобородый
бесился при слове пиздец
не надо при мне говорить
врачи запретили курить
расшатаны нервы
ты выдра я нерпа
и это не передарить
и все же мы помним о том
как сына пришлось сдать в дурдом
не так прямо чтобы
во время учебы
а строго по плану - потом
мы стали вдвоем выпивать
пинк флойду стал муж подвывать
а в недрах колонок
безумный ребенок
песочил жестокую мать...
со временем мы разбрелись
разъехались перепились
но после потопа
путем автостопа
мы в месте одном собрались.



*
ККК

.

За четверть века жизни
в здании "на слом"
он словно жертва детского садизма
что под увеличительным стеклом
горит безмолвно ежился
выстукивая тексты
о вывихнутой шее муравья
порою боль казалась нестерпимой
и об ожогах
которые так просто не увидишь
о муке обособленной всех тех
чей смертный вопль
не заглушит и шепот человека
скажи уолпол
он ответит "бекфорд"
спроси де куинси
молвит "мэтьюрин"
и всё это под солнечною линзой
сжимающей здорового мужчину
до таракана в детском кулаке
но в запотелом зеркале себе
раскормленным казался насекомым
гляди какая вымахала особь
и взвешиваясь банные весы
воспринимал как колебанье курса
прожорливых зелененьких друзей
на вывихнутой крохотным пинцетом
едва заметной шее таракана
мозгами шевелила голова
похожая на паспортное фото
внутри как муравьи сновали мысли
кто это сделал
кто меня припёк
ребенок или взрослая собака
заплечных дел инструктор
витя вова
одно лишь помню
огненная линза
была от фильмоскопа.



*
ККК

Последнее Танго Ночного Портье

Старик Маврин говорил загадками. К этой тактике он прибегал с детства, зондируя осведомленность соперника, чтобы сочувствовать ему после победы в споре эрудитов: что ж ты, я думал, ты знаешь?

Принятие более серьезных для себя решений Маврин не мотивировал ни чем, как не разъясняется МИДом сверхдержавы высылка дипломатов малых стран.

А я таким типа сразу - чемодан, вокзал, "мапуту", или откуда там тебя занесло? - острил Маврин, явно копируя кого-то из начальства, задолго до того, как у него появились собственные подчиненные, которых стало можно гонять туда-сюда, выпизживать или поощрять совместными чаепитиями.

Обычно мужчинам дают клички самцов животных или предметов мужского рода. Конечно, встречаются исключения, например царский министр Витте - Пантера. Маврин читал об этому у Пикуля. Хотя, почему "Пантера", а не Сфинкс, который, впрочем, тоже женского рода. Предполагаемого отца "спасителя" также звали Пантерой - какой-то легионер. Маврин докопался и до этого.

Молодой западник предпочитал прозвища сообразно своему полу. Исключений было немного, разве что "Маккена", гораздо реже "Петлюра".

Юный Маврин мечтал о кличке "Паук" или "Скорпион", но его, сперва за глаза, а потом и в лицо нередко, называли Bitch в честь одноименной песни Роллинг Стоунз.
Он получил её за способность подмечать и запоминать только отрицательные черты и свойства знакомых ему людей, годами потом анализируя их с едва знакомым, которые затем также пополняли негативный список.

Вот почему портрет Маврина-старшего перенасыщен стервозностью. Не потому он нас так раздражает, а просто таков его собственный стиль, он бы сам себя обрисовал в не менее стервозных тонах.

На этой "Суке" Маврин сломался. Будучи убежденным сторонником мнения, будто Роллинги без Брайена скурвились бесповоротно, он с трудом всасывал их новые альбомы, придумывая ошибки и придираясь к мелочам.

У старых Роллингах, которым не давал расслабляться всё тот же Брайен, Маврину нравилась немногочисленная лирика, в первую очередь Congratulation, которой он подпевал, сделав доброе лицо, словно вспоминая какую-то англичаночку.

И вот, наконец, The Bitch. "Только без The. - непременно поправил бы вас Маврин при наличии аудитории. - Вы что-то путаете. Нет там никакого "The". Далее последовал бы рассказ о том, альбом Sticky Fingers попал к нему раньше всех в Союзе.

"Сука" пленила его названием и риффом. Он не терпел отказов, а отказывали ему часто, можно сказать, на каждом шагу. И каждой, отвергнувшей Маврина девице, эта "сука" звучала вдоногну на протяжении многих лет.

Подкрепленное наличием одноименной песни у Роллингов, расхожее выражение собачников и домашних скандалистов, становилось "фирменным", как смоук или дринк.

Обзывая давно отъехавшую в прошлое невидимку, Маврин казался вдовцом Марлона Брандо у гроба с также невидимой самоубийцей.

Там и там пустое место.

"Сука" увлекла его настолько, что он выучил русский подстрочник, репетируя декламацию перед материнским трюмо: проспал две недели, неделю не ел, ах ты сука!

Про horse meat pie Мавриным была заготовлена скабрезная аналогия на основе частушки, где "два крестьянина сидят". Дико смешно, убеждал он себя, предвкушая шок, а за ним бурю острых ощущений.

Его подвела хореография. Танец оказался лишним. С мавринской пластикой и комплекцией имитировать Мика Джаггера противопоказано даже на уровне стрижки под бритву.

Никто кроме него не танцевал, наблюдая, как шобла эсэсовцев за одним из своих всё в том же "Ночном портье".

Никто ему ничего не сказал, но ни одна и не пожалела. С того вечера Маврин проклял и возненавидел поздний Роллинг Стоунз окончательно. Удивляясь, какого беса никто из них больше не дохнет. Обратной силы приговор не имел.

Прошло сорок восемь лет.


*


Говорят, что в Израиле не исполняют Вагнера. Типа "запрещен". Лично мне всё равно, хотя я слышал, как этим возмущались какие-то юноши в белых колпаках. Любитель джаза и классики для меня существо обреченное.

Я вспомнил об этом по другой причине.

Маврин пошел дальше Израиля.

Он запретил себе Достоевского, затем Шекспира, и, предварительно проверив на прочность психику друзей, добрался до Пушкина.

"Выпизживая" классиков из классики, он всё уверенней ощущал себя военным на пограничной вышке - полевой бинокль в загорелых руках, подвернутое хаки, винтовка с оптическим прицелом. Так, кто это там ползет по склону холма, Петр Проскурин?

Получай, сука, свой horse meat pie!

Когда его спрашивали, Маврин сжимался и пристально глядя "в ебло" провокатора, отбивал вопросом вопросом: а вы сами не знаете "почему"?

В такие минуты он казался стройнее и выше, как атакующий боксер.

Но и нацизм, едва обозначенный в творчестве гигантов мысли, что, в любом случае, не делает им чести, не дремал.

Посланники Адольфа явились Маврину в образе Сашки с Черепом Киргиза, и, вместо поединка, эта встреча стала прологом дружбы с первого взгляда.

С этой минуты Маврин - Фауст двадцатого века зажил на два дома, получив последнее прозвище "фауст-патрон".

Как это часто бывает в последней трети активной жизни, дела его пошли в гору. Он даже провел два кинофестиваля с участием иностранных гостей и диджеев, в надежде выдать дочь замуж за одного из них. Бороду сбрить он так и не решился, но волосы на голове стриг коротко, под Юлиана Семенова в конце жизни.

Мы надолго потеряли друг друга из виду.

Это в романах так пишут, а inter vivis, боюсь, что навсегда.

Зато на днях, дивно молвить, не далее, как вчера, околачиваясь в бюро пропусков солидной конторы (мы ведь тоже кой-кого консультируем), я напоролся на дочь.

Чувиха была типа "предок". Соляной столп из прошлого в натуральную величину. То есть - вылитый отец.

Пахана-то я знал, как облупленного.

Хотя сам он так не выражался, предпочитая более замысловатые конструкции.

Подростком он изобрел "узбекистанглию" и "отложение соляриса". В девяностых, курируя музтовары, практиковал "завмагию сексуалис" с реализаторшей и техничкой". Веселый дядька.

Теперь отложение соляриса настигло и дочь. Несмотря на долгие периоды проживания в тропиках, в ней было что-то от распаренной судомойки или прачки, стирающей вручную за деньги.

Загар её не брал.

Дочь была в ярости.

Выйдя из лифта в хорошем костюме, тут же метнулся в сторону модный прозаик Попович.

"Какая же ты все-таки сволочь! Ну и дрянь же ты! - летело в пудреницу айфона, отскакивая её же в лоб. Казалось Родович поет Пугачеву или наоборот. Кому-то на другом конце провода наверняка было невыносимо - хоть вей из него петлю. Но провода в старом смысле слова, естественно, не было, а петля из воздуха не удержит и кошку.

Женщина в комбинезоне а ля Пит Тауншенд орала без стеснения, ни дать ни взять вошедший в раж видео-синхронист.

Чувиха типа "предок" бесновалась, потому что предок подложил ей свинью, которой она ждала тридцать лет, несмотря на воздержание от свинины.

Он переписал завещание.


*


Музыкальные фишки Стоунз впиваются в организм как "штамм Андромеды, проникают в психику как непорочное зачатие дурным глазом пришельца.

И в этом плане Bitch, пожалуй, самая токсичная порция намеков и точечных болевых приемов в сатанинском меню их "темного периода".

Это песня-укус, чувствительная к приближению жертвы, как бешеная собака.



*
ККК

.

Три прохладных кота
поперек живота
этот сон снится ей по субботам
поправляет отец:
надо петь three cool cats
мудозвоня про музыку что-то
три прохладных кота
поперек живота
словно в каждом под шерстью бутылка
а в бутылке кумыс
и опасная мысль
от хвоста по хребту до затылка
три прохладных кота
три стандартных хвоста
шесть ушей шесть очей
три оскала
у двенадцати лап
как в каптерке гестап
каждый коготь
смертельное жало
появился один
в общем кино-кретин
намекает - бросай мозгоёба
он сопьется один
столько крепких картин
плюс портрет основателя гроба
много дохлых котов поперек животов
появляются лечь только стоит
стоит только прилечь
отворяется печь
а оттуда спешит демоноид.


*

ККК

.

Словно матерный есенин
переписан от руки
там в чести патрик бьюкеннен
и другие старики

уважают неоконы
аксакала-печника
ценит русскую икону
защищал демьянюка

из минувших времен
помнят много имен
неоконы

у любого спроси
он ответит I See
неоконы руси
не матрены

впрочем промеж матрен
тоже есть неокон
вагинален мужик вагинален

на ковбойский мотив
чуть куплет сократив
он споёт тебе чай не ван хален

под статью ларуша
спеленав малыша
федерации флагом
под банджо

он сперва трампанет
а потом рейганет
целым фунтом бизоньего фарша

а жена его кэт
наваляет катлет
ой шустра как днепров анатолий

натянув балахон
выйдет босс на балкон
чтобы лучше видать капитолий

два десятка лет под хвост мустангу
а точнее песику под хвост
крутит бестолковую шарманку
неоконистический колхоз

безобразней старого протеза
неоконус кучки дураков
словно неокон-ченная пьеса
иль поющий Элвиса тальков

зря пожалуй немощный родитель
пополняя кадрами семью
принял неоконский возбудитель
исключив бобровую струю.


15 Comments
Like
Comment
Share


ККК

БЕЗ ПЕСИКА

Все кругом рапортуют и философствуют.
Вот и он решил рискнуть.
"Погода подстать поздней осени, и замечание такое же банальное, правда неделю назад неуместное.
Регулярно встречаю фото - ж/д рельсы в один ряд, а по бокам зелень.
Сам такие делал - быстро надоело.
Когда быстро надоедает, это не так плохо, как если не сразу.
Придорожные заросли, порой весьма обильные.
Отчетливо видно, добавил бы Азизян, не понимая, зачем его пригласили, чего от него ждут, и чего ради мотается пленка, фиксируя шум несмазанной лентотяги, можно сказать, свой собственный скрип.
Ей-богу - те же рельсы, под ними такие же шпалы. Ветки над ними не смыкаются. Если кому-то не хватает метафор, похоже на встроченный зиппер.
Впереди не хватает собачки с повернутой назад головой.
Одинаковые "образы природы" сильно смахивают на гениталии порноснимков отъехавшего поколения взрослых. Где чьи - сам демон не отличит.
А в остальном всё так же. Все на месте, и ты в том числе".
Что в данной записи забавно - она (слово в слово) могла быть сделана и двадцать лет назад. Только поразборчивей - для потомков, выросших такою же скользской сволочью, что отцы и деды.
ККК

Из цикла "У нас в Мичигане"

Однажды у Сермяги появился кот. В своем обычном состоянии, как обычно, после часа ночи, он принес его с улицы, и сказал родителям, что "мурчик" будет жить у нас.
Кошек в ту пору, конечно, держали многие, но не в таком количестве, как сейчас, предпочитая подкармливать дворовых.
Родители смирились. В конце концов кошка, это не завпост Иванов или труболет по кличке Нос, тем более не гей-рецидивист Лёша Моряк.
Кот выглядел вполне заурядно - тощий и молчаливый, с чересчур длинным, правда, хвостом, похожим на язык Джина Симмонса.
Зная про неприязнь Сермяги к шумным группам, я не стал ему об этом говорить. Они его раздражали, и он этого не скрывал.
Тем более, хвост был просто длинным, а не похожим на язык.
Сермяга занимался котом, как умел только он - отчитывал мать за то, что "мурчик" голодает, придирался, угрожая расправой, к "паханцу", если тот бросал на кота неприязненные взоры.
На самом деле, "паханец" поглядывал с опаской на сына Сашу.
Забота о животном проявлялась в виде односторонних бесед, в которых была одна ключевая фраза: ты заебал, Мурчик.
Ты заебал, Мурчик, произносил Сашко, с загадочной улыбкой, словно отшывая похотливого Иванова по прозвищу Литтл Ричард. - Что подумает матушка?
Однажды, в моем присутствии, ключевая фраза, повиснув в воздухе, получила продолжение, которое Сермяга, фальшивя, пропел на мотив известной песни Утесова.
Обычно он предоставлял доработку своих заклинаний другим людям - в первую очередь мне, иногда Азизяну. А на сей раз взялся за дело сам.
"Ты заебал, Мурчик, а это значит,
что не нужны тебе ни Шея, ни Манда..."

протянул он, как одинокие клиенты царских трактиров, и тут же застенчиво пояснил:

сам не знаю, папа, откуда она прицепилась. Видимо по телеку.
На самом деле "шею" с "мандой" звали Виктория и Елена.
ККК

.

Ни страстей ни сластей ни гостей
не намоет повешенный кот
только грохот подземных костей
подарил остывающий год

доживает свой век наивняк
петушась как болонка в крыму
я в париже нагряну во fnak
там всё это дешевле возьму

наивняк доживает свой век
век дожовывает свой табак
и консерва с клеймом "человек"
снится тысяче тысяч собак

не способны толпе объяснить
ни мулла, ни раввин, ни монах
почему если надо сходить
люди ходят в обычных штанах

что уставился сын-холостяк
ты с порога на темя отца
на страстях на сластях на гостях
не поставить сундук мертвеца.




*

ККК

братушки глазами классика - брегович и кустрица

Не терпел отец Кир и бродяг, беспаспортных, пришлых людей. Песчаная улица была не избалована зрелищами. Однажды, когда появился на ней серб с бубном и обезьяной, несметное количество народа высыпало за калитки. У серба было сизое рябое лицо, синеватые белки диких глаз, серебряная серьга в ухе, пестрый платочек на тонкой шее, рваное пальто с чужого плеча и женские башмаки на худых ногах, те ужасные башмаки, что даже в Стрелецке валяются на пустырях. Стуча в бубен, он тоскливо-страстно пел...

А спутница его, обезьяна, была довольно велика и страшна, старик и вместе с тем младенец, зверь с человеческими печальными глазами, глубоко запавшими под вогнутым лобиком, под высоко поднятыми облезлыми бровями. Только до половины прикрывала ее шерсть, густая, остистая, похожая на енотовую накидку. А ниже все было голо, и потому носила обезьяна ситцевые в розовых полосках подштанники, из которых смешно торчали маленькие черные ножки и тугой голый хвост. Она, тоже думая что-то свое, чуждое Стрелецку, привычно скакала, подкидывала зад под песни, под удары в бубен, а сама все хватала с тротуара камешки, пристально, морщась, разглядывала их, быстро нюхала и отшвыривала прочь.