Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

ККК

.

Как и следовало ожидать, юбилей Боба Дилана на всю катушку используют для рекламы р-сских говнарей под лозунгом "и мы пахали". Пропорция "один рябчик - один лошадь". При нулевом интересе мэтра к творчеству всех этих ничтожеств.
Ни чем человек себя не раскошеровал, ни в чем не замарался, и всё равно вымазать норовят, липнут и лезут со своей любовью,
Железное алиби, стальной иммунитет. Паразиты потянулись после тошнотворной "Сары" с "Ураганом", а мазохистски-пошлая Man Gave Name To All The Animals завершила первую стадию осквернения. Дилана наконец-то расхавали, "поняли" и "полюбили", как могут это делать только здесь. Тут же приписав ему в родственники чуть ли не Есенина со Светловым.
В общем - понастроили школ и больниц, как это происходит всюду, куда ступает валенок или лапоть оккупанта, насильника и мародера.
Вот что наделала злополучная "Сара", выскочив после гениальной Isis.
Со свиноедами вообще кокетничать опасно. Втюрятся - не отмоешься.
Ronno steels the Show:



https://zen.yandex.ru/media/bespoleznye_iskopaemye/bob-dilan-v-preddverii-poslednego-iubileia-60aa6005ba6f837b04676f81
ККК

Последнее Танго Ночного Портье

Старик Маврин говорил загадками. К этой тактике он прибегал с детства, зондируя осведомленность соперника, чтобы сочувствовать ему после победы в споре эрудитов: что ж ты, я думал, ты знаешь?

Принятие более серьезных для себя решений Маврин не мотивировал ни чем, как не разъясняется МИДом сверхдержавы высылка дипломатов малых стран.

А я таким типа сразу - чемодан, вокзал, "мапуту", или откуда там тебя занесло? - острил Маврин, явно копируя кого-то из начальства, задолго до того, как у него появились собственные подчиненные, которых стало можно гонять туда-сюда, выпизживать или поощрять совместными чаепитиями.

Обычно мужчинам дают клички самцов животных или предметов мужского рода. Конечно, встречаются исключения, например царский министр Витте - Пантера. Маврин читал об этому у Пикуля. Хотя, почему "Пантера", а не Сфинкс, который, впрочем, тоже женского рода. Предполагаемого отца "спасителя" также звали Пантерой - какой-то легионер. Маврин докопался и до этого.

Молодой западник предпочитал прозвища сообразно своему полу. Исключений было немного, разве что "Маккена", гораздо реже "Петлюра".

Юный Маврин мечтал о кличке "Паук" или "Скорпион", но его, сперва за глаза, а потом и в лицо нередко, называли Bitch в честь одноименной песни Роллинг Стоунз.
Он получил её за способность подмечать и запоминать только отрицательные черты и свойства знакомых ему людей, годами потом анализируя их с едва знакомым, которые затем также пополняли негативный список.

Вот почему портрет Маврина-старшего перенасыщен стервозностью. Не потому он нас так раздражает, а просто таков его собственный стиль, он бы сам себя обрисовал в не менее стервозных тонах.

На этой "Суке" Маврин сломался. Будучи убежденным сторонником мнения, будто Роллинги без Брайена скурвились бесповоротно, он с трудом всасывал их новые альбомы, придумывая ошибки и придираясь к мелочам.

У старых Роллингах, которым не давал расслабляться всё тот же Брайен, Маврину нравилась немногочисленная лирика, в первую очередь Congratulation, которой он подпевал, сделав доброе лицо, словно вспоминая какую-то англичаночку.

И вот, наконец, The Bitch. "Только без The. - непременно поправил бы вас Маврин при наличии аудитории. - Вы что-то путаете. Нет там никакого "The". Далее последовал бы рассказ о том, альбом Sticky Fingers попал к нему раньше всех в Союзе.

"Сука" пленила его названием и риффом. Он не терпел отказов, а отказывали ему часто, можно сказать, на каждом шагу. И каждой, отвергнувшей Маврина девице, эта "сука" звучала вдоногну на протяжении многих лет.

Подкрепленное наличием одноименной песни у Роллингов, расхожее выражение собачников и домашних скандалистов, становилось "фирменным", как смоук или дринк.

Обзывая давно отъехавшую в прошлое невидимку, Маврин казался вдовцом Марлона Брандо у гроба с также невидимой самоубийцей.

Там и там пустое место.

"Сука" увлекла его настолько, что он выучил русский подстрочник, репетируя декламацию перед материнским трюмо: проспал две недели, неделю не ел, ах ты сука!

Про horse meat pie Мавриным была заготовлена скабрезная аналогия на основе частушки, где "два крестьянина сидят". Дико смешно, убеждал он себя, предвкушая шок, а за ним бурю острых ощущений.

Его подвела хореография. Танец оказался лишним. С мавринской пластикой и комплекцией имитировать Мика Джаггера противопоказано даже на уровне стрижки под бритву.

Никто кроме него не танцевал, наблюдая, как шобла эсэсовцев за одним из своих всё в том же "Ночном портье".

Никто ему ничего не сказал, но ни одна и не пожалела. С того вечера Маврин проклял и возненавидел поздний Роллинг Стоунз окончательно. Удивляясь, какого беса никто из них больше не дохнет. Обратной силы приговор не имел.

Прошло сорок восемь лет.


*


Говорят, что в Израиле не исполняют Вагнера. Типа "запрещен". Лично мне всё равно, хотя я слышал, как этим возмущались какие-то юноши в белых колпаках. Любитель джаза и классики для меня существо обреченное.

Я вспомнил об этом по другой причине.

Маврин пошел дальше Израиля.

Он запретил себе Достоевского, затем Шекспира, и, предварительно проверив на прочность психику друзей, добрался до Пушкина.

"Выпизживая" классиков из классики, он всё уверенней ощущал себя военным на пограничной вышке - полевой бинокль в загорелых руках, подвернутое хаки, винтовка с оптическим прицелом. Так, кто это там ползет по склону холма, Петр Проскурин?

Получай, сука, свой horse meat pie!

Когда его спрашивали, Маврин сжимался и пристально глядя "в ебло" провокатора, отбивал вопросом вопросом: а вы сами не знаете "почему"?

В такие минуты он казался стройнее и выше, как атакующий боксер.

Но и нацизм, едва обозначенный в творчестве гигантов мысли, что, в любом случае, не делает им чести, не дремал.

Посланники Адольфа явились Маврину в образе Сашки с Черепом Киргиза, и, вместо поединка, эта встреча стала прологом дружбы с первого взгляда.

С этой минуты Маврин - Фауст двадцатого века зажил на два дома, получив последнее прозвище "фауст-патрон".

Как это часто бывает в последней трети активной жизни, дела его пошли в гору. Он даже провел два кинофестиваля с участием иностранных гостей и диджеев, в надежде выдать дочь замуж за одного из них. Бороду сбрить он так и не решился, но волосы на голове стриг коротко, под Юлиана Семенова в конце жизни.

Мы надолго потеряли друг друга из виду.

Это в романах так пишут, а inter vivis, боюсь, что навсегда.

Зато на днях, дивно молвить, не далее, как вчера, околачиваясь в бюро пропусков солидной конторы (мы ведь тоже кой-кого консультируем), я напоролся на дочь.

Чувиха была типа "предок". Соляной столп из прошлого в натуральную величину. То есть - вылитый отец.

Пахана-то я знал, как облупленного.

Хотя сам он так не выражался, предпочитая более замысловатые конструкции.

Подростком он изобрел "узбекистанглию" и "отложение соляриса". В девяностых, курируя музтовары, практиковал "завмагию сексуалис" с реализаторшей и техничкой". Веселый дядька.

Теперь отложение соляриса настигло и дочь. Несмотря на долгие периоды проживания в тропиках, в ней было что-то от распаренной судомойки или прачки, стирающей вручную за деньги.

Загар её не брал.

Дочь была в ярости.

Выйдя из лифта в хорошем костюме, тут же метнулся в сторону модный прозаик Попович.

"Какая же ты все-таки сволочь! Ну и дрянь же ты! - летело в пудреницу айфона, отскакивая её же в лоб. Казалось Родович поет Пугачеву или наоборот. Кому-то на другом конце провода наверняка было невыносимо - хоть вей из него петлю. Но провода в старом смысле слова, естественно, не было, а петля из воздуха не удержит и кошку.

Женщина в комбинезоне а ля Пит Тауншенд орала без стеснения, ни дать ни взять вошедший в раж видео-синхронист.

Чувиха типа "предок" бесновалась, потому что предок подложил ей свинью, которой она ждала тридцать лет, несмотря на воздержание от свинины.

Он переписал завещание.


*


Музыкальные фишки Стоунз впиваются в организм как "штамм Андромеды, проникают в психику как непорочное зачатие дурным глазом пришельца.

И в этом плане Bitch, пожалуй, самая токсичная порция намеков и точечных болевых приемов в сатанинском меню их "темного периода".

Это песня-укус, чувствительная к приближению жертвы, как бешеная собака.



*
ККК

Я И "РАБИНОВИЧ"

Разумеется, без Графа Хортицы ни одна московская блядь не знала бы, не могла знать, и никогда не узнала бы, кто такой Нино Феррер.

Опровергнуть эту, как выражаются преподаватели филфака МГУ, "максиму", некому и нечем.

Девяностые - мой остров доктора Моро. И доктор Моро на нем я - пожизненно, покуда не околеет, кeм бы его ни назначили, последний подопытный экземпляр.

Другое дело, что утиным головкам и черепам киргизов, до сих пор живущим за счет халявных эфиров Радио 101, абсолютно нечего рассказать в ответ.

Там, как в черновиках Юрия Трифонова, постоянно рожают кошечки и гибнут собачки, а хозяева заводят новых, вместо сыновей и дочерей. Всё в точности, как в черновых вариантах романов Юрия Валентиновича Трифонова.

Поэтому, видимо, как говорил Аркадий, которого тоже без нас хуй бы кто знал, "придется травить одному".

Версию "Садко" в эпохальном альбоме "Еще раз о Чорте" заслуженно считают лучшим примером ритм-энд-блюза на русском языке. Вякать в этом жанре что либо после нее действительно просто стыдно.

Однако такой шедевр, записанный с двух или трех дублей, никак не мог родиться спонтанно даже в тогдашней обстановке повышенной гениальности, с какой работали все мы - и "Барабанщики", и солист, и светлой памяти Андрюша Баяндуров - талисман нашего проекта.

В сущности мой "Садко" это Tchouk-ou Thouk Нино Феррера, о котором я узнал из книжки Pop Special, проданной мне втридорога ныне парализованным гадом, вырастившим сына-наркомана, сгноившего папу в Израиле.

Но диск Феррера с этой вещью попал ко мне через очень достойного человека. Кличка его была "Рабинович", и это был кто-то из романтических знакомых моей мамы по шестидесятым годам, когда " что ни запись - Азнавур да Адамо".

Военный летчик и технический переводчик с французского - это был славный дядька, действительно немного похожий на Бельмондо, настоящий джентльмен, иметь дела по линии фарцовки с ним было очень приятно и легко.

Обитал Рабинович в некой сумеречной зоне между Опытной станцией и Космосом за Северокольцевой и Автоколонной, не говоря уже про кафе "Марс", где когда-то у меня было столько подруг и собутыльников.

Возможно, наши с ним негоции станут темой пятой книги рассказов того, кто заслуженно зовется советским Damon Runyon. Хотя название "Я и Рабинович" меня пока не устраивает.

ККК

КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ НА БУКВУ "Д"

Дмитрий Бебенин написал веселый, провокативный текст о музыке восьмидесятых, вернее, об отношении к ней, избрав в качестве примера знакомое имя.

Доккен почему-то с момента появления забраковали, и говорили о нем сквозь зубы, когда было принято превозносить любые патлы и лосины.

Я впервые услышал эту группу не с пласта, а, можно сказать, "на халяву" в программе Томми Вэнса, и впечатление было примерно таким же, как десятью годами ранее от Russian Roulette в исполнении Холлиз, которые, по мнению истеричных, похожих на вдов-гермафродитов, шестидесятников, уже тогда были "уже не те"

То есть, мой Доккен никому не должен, ни чем не обязан и не нуждается в группах поддержки.

И так тридцать с лишним лет. Кого только не реабилитировали - даже Джонни Кэшем мучают себя бывшие напульсники, а Доккен держится и в цене не растет.

Я сослался на Джонни Кэша, потому что любой баритон в те годы был воплощением старперства по линии Жоры Уя и Поля Робсона. Бэри Вайт повредил этот предрассудок лишь частично, потому что под хард-энд-хэви не онанировали, а пили. К тому же цвет кожи служил надежным аналогом звукоизоляции. К "неграм" не прислушивались, даже если те пели про секс, даже если не пели, а рассказывали. То было время, когда тинейджеры подпевали "Сладку ягоду", зная текст - целомудренное, ксенофобное время.

Иммунитет этой группы против всенародной любви заслуживает подробного анализа ради анализа, потому что Доккен бойкотирует третье поколение советских граждан, никак не уточняя, что именно ему так не нравится в довольно успешной и "скучной" группе второго эшелона восьмидесятых.

Надо думать, даже если они споют под гармонь "бэлла чао", отношение к ним не изменится.

Таким образом, среди прочих, незамеченных здешним обществом, достижений, группе удалось принять вахту от не менее ненавистных булганинским бэби-бумерам, коллективов типа 5th Dimension, Association, Foundations и т.п.

Первым, от кого я услышал критику в адрес Доккена, был как раз представитель этогй генерации, в каждом периоде искавший "самую тупую группу". В семидесятых, по его мнению, это были Bachman, Turner Overdrive, позднее, естественно, Скорпионы.

К шестидесяти годам этот человек изострил свой вкус до такой степени, что бродит теперь по концертам престарелых краут-рокеров, не забывая напоминать молодежи, как он "открывал" эти коллективы, когда был в три раза младше, чем теперь.

Разумеется, такой "Папаша Убю" образ собирательный. Что-то вроде золотого мальчика Леонардо, который не задохся, а напротив, благодаря покраске, выжил, но раскабанел и состарился.


В разгар представления мальчик должен был вылезти из фигуры лежащего рыцаря, символизировавшего уходящий Железный век.



*
ККК

ПАМЯТИ СМОКТУНОВСКОГО

Вы курите? - вопрос не в том

сикьюрити на свете том

пропустит даму с животом

и литератора-бойца

того на ком лишь поллица

там будут свонз и игги поп

там будет лошадь риббентроп

собственноручно есть овес

который он с собой принес

как память о родных местах

куда без ласт и маски

на зависть стонущим в кустах

плывут чужие каски

и в каждой каске по птенцу

причалят ринутся к крыльцу

понятливые птички

а та что умерла enceinte

прикуривает мертвеца

не вспыхивает спичка

но дым струится изо рта

как по ночам из живота

невырожденных вопль

и гамлет с призраком отца

приехав из череповца

танцует пасодобль.




*

ККК

SPELLBOUND

Снилось скользкое блюдо под снегом
род невидимой пищи
подснежник
вместо сосулек
ножи ложки вилки
вонзались в сугроб
словно лезвие бритвы
у грегори пека
брили пару гнедых
запряженную в гроб
в самодельных коньках
на катке из фарфора
демонстрируя трезвость
загробных диет
сыну-коршуну
шайбу гонял папа жора
под углом зафиксировав
старомодный берет
голосил пересмешник
в новелле у бирса
повторяя инферно
позывной
пузырьками в шапанском
белоснежная тырса
доводила до ужаса
белизной
завороженный
скачущим снегом
словно плачущей птицы
в лесу голосок
содрогнулся я
снова отметив ad hoc
сходство коршуна
с грегори пеком
только зимнюю сказку
снимал не хитчкок.


*


ККК

Воспитанные на гробах и шнурах... 1. 12. 14

Воспитанные на гробах и шнурах патриоты дрейфуют в сторону перестроечного видео-толчка, где главный эксперт-американист, конечно, Бабушка.

В каждом городке был свой люмпен-киновед, который подскажет, что надо посмотреть, чтобы словить кайф без инфаркта и паралича.

Пионером такой услуги в печати девяностых стал "видеосалон элементов", растянувшийся (как "девять дней одного года растянулись в тыщу дней") по всем изданиям для воспитанных на шнуре и гробу.

Реалии подкачали - захотелось киномиражей. Только не фабрики грез, а той, что роднее - пятой швейной хотя бы.

Вместо зарубежного Боуи в шахтерское захолустье (почти как бедняга Дин Рид с Верасами в Тынду) приперся кто-то другой.

"Цитата" из Черчиля про соху и атомную бомбу оказалась из той же оперы.

Шарманка про "план Даллеса" заедает как задроченная копия Вертинского.

Какой-то совсем мутный Микки Рурк ставит мутные рекорды. Левые "челентано" заманивают левых сеньоров с афиш, расклеенных ниже пояса.

Теперь докопались до "операции Пересмешник", про которую сто раз все рассказано.

Слова тратить не будем. Достаточно сравнить облик обличаемых с обличителями, выросшими на хвосте.

*

I remember the enormous joy I got when the Boston Symphony Orchestra won more acclaim for the U.S. in Paris than John Foster Dulles or Dwight D. Eisenhower could have bought with a hundred speeches.

*



ККК

ДИЛЕММА ИЛЬИНА




В голове у тётушки
в голове у дядюшки
спорят речи дедушки
с проповедью батюшки

вечерами хмурыми
крестик теребя
одеяло фюрер
тянет на себя

а воскресным утром
крут как игги поп
посрамляет мудро
фрица местный поп

дергается дяденька
напрягая крестницу
как-то зиговатенько
временами крестится

не расстаться с дедушкой
на красивой фоточке
тяжело лебедушке
величаться тётушкой.

*




ККК

20. 10. 13. MIDNIGHT IN MOSCOW

Пьяный Жаба в трубу материт вуди аллена

это что-то по типу лишенского сталина

прилипая к джинсе поросячьею грыжею

шелудивое делает вид что не слышит бля

неходячей старухе давай планта роберта

а у "роберта" голос как будто из жоперта

внук ея спотыкаясь над клубною ссакою

представляет что он, бля, в стокгольме

с певицею Сагою

протирая лосьоном котлетки морковные

старый пидор мурлычет вечера подмосковные...


*