Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ККК

наука побеждать

- Вот и с водочкой тоже проститься придется!
- Тоже скверность. А мне водка даже для здоровья полезна -- мокроту разбивает. Мы, брат, как походом под Севастополь шли - еще до Серпухова не дошли, а уж по ведру на брата вышло!
- Чай, очунели?
- Не помню. Кажется, что-то было. Я, брат, вплоть до Харькова дошел, а хоть убей - ничего не помню. Помню только, что и деревнями шли, и городами шли, да еще, что в Туле откупщик нам речь говорил. Прослезился, подлец! Да, тяпнула-таки в ту пору горя наша матушка-Русь православная! Откупщики, подрядчики, приемщики - как только бог спас!
- А вот маменьке вашей так и тут барышок вышел. Из нашей вотчины больше половины ратников домой не вернулось, так за каждого, сказывают, зачетную рекрутскую квитанцию нынче выдать велят. Ан она, квитанция-то, в казне с лишком четыреста стоит.
ККК

.

Никто не унижает бездетных
никто не провожает бессмертных
завидуя свободе обеих
по своему успешных сторон
избавленных от бабкиных сказок
и дедом оскверненных колясок
подобно древнегреческим геям
не зная ни потуг ни похорон



работает ничем не рискуя
в режиме ар деко перпетуя
в режиме ар деко перпетуя
куражится не зная забот
порою по ребенку тоскуя
она его в момент нарисует
в объятиях египетской Нуит
с улыбочкою вымолвив "вот"


не менее пестро и богато
живет себе и фелицитата
воспитывая полукастрата
которого друзья привели
красивая у ней все же хата
молчание храня Гарпократа
парнишка увлекался когда-то
теориею полой земли


едреней сумасбродных теорий
его теперь волнует егорий
пейзажи плоскогорий и взморий
ландшафты мегалитов и дюн
и словно дрессируя ворону
он мачехе поет оборону
ксенакиса булеза и ноно
она его зовет "мой колдун".




*

ККК

наука и жизнь

Вот откуда новая солидность
наползает тенью на плетень
раньше не снимали инвалидность
или продлевали бюллетень

а сегодня продлевают сроки
чтобы не бесились на посту
сквозь века протягивая ноги
кто не очень вырос в высоту.




*

ККК

.

Гуляя при луне пустынной улицей, как в былые времена перед последним сеансом или после него, анализировал феномен, связанный с теми, от кого улица опустела.

Был когда-то кинотеатр "Хроника", где показывали в основном документальные фильмы. В том числе и "Человек ищет своих предков".

Разыскивать предков в отдаленном прошлом по Дарвину было неинтересно - все они выглядели примерно одинаково на стендах краеведческого музея.

Девяносто девять процентов зрительской родни обитало в сельской местности, потому и провалились почвенные "Печки-лавочки", чей пролог напоминает немецкие фильмы о расовом неравенстве.

Цветную "Родню" встретили с куда большим энтузиазмом. Примерно, как позднее "Заставу Ильича", обнаружив в стилизованных под хронику сценах обитателей самой большой деревни, переодетых и загримированных под иностранок и иностранцев.

Новому поколению импонировал вид потенциальных родителей, скучающих в позах Антониони, пока играет Луи Прима.

Отсутствие сложных танцевальных номеров придавало юным следопытам уверенности в себе, в отличии от хореографии западного мюзикла, оно не угнетало, поскольку копировать позы намного проще, чем движения.

Городское почвенничество - палка о двух концах. Магия деревенского обаяния не срабатывает в райцентрах.

Покажи режиссер хрущевских "двадцатилетних" в их натуральном виде, как это сделал Шукшин, его бы деликатно не заметили.

С аналогичной целью нынешний зритель смотрит "печки-лавочки" конца восьмидесятых, любуясь своим "бурковым", запоминая спрыснутый "Прелестью" ирокезик на голове, давно превратившейся в седовласый скальп.

Свободный от бремени дарвинизма, сам себе хозяин и барин, раскрепощенный потомок крепостных выбирает себе достойных предшественников. Человек ищет своих.

ККК

СИМБИОЗ

Как ансамбль которым мещерин
сотню лет продолжал управлять
выступает дуэт сивый мерин
сивый мерин и старая блять

пусть по вывеске тянет на пенса
продолжает хилять и хилять
деревенский двойник дэд кен дэнса
сивый мерин и старая блять

начинающий критик уверен
за такое могли расстрелять
неспроста поседел сивый мерин
постарела до времени блять

ну а опытный критик спесиво
как актера известного мать
рассуждает о мерине сивом
о символике "тэ" в слове блядь

не кладите ему не кладите
седину на щетину ему
лучше взяв себя в руки родите
чтоб компакты оставить кому

нет буклета в изданьи бюджетном
вероятности низок процент
тяжело отрываться бездетным
под навязший в зубах амбиент

то французим то эсэсэрим
выправляя гантельками стать
и торчит под окном сивый мерин
а за ним улыбается блять.




*

ККК

ОБ ОДНОМ СИМБИОЗЕ

Мне давно хотелось сказать несколько слов по важной для меня, хотя и мало интересной для окружающих, теме, проанализировать один маленький феномен, суть которого оставалась мне до конца неясна, даже после смерти тех, кто мог помочь в вопросе её прояснения.
Иногда наиболее простые и точные ответы приходят в одиночестве, пускай с опозданием, зато без обмана.
Дело в том, что меня, теперь уже с давних пор, смущала явно фальшивая осведомленность в сфере зарубежной эстрады шестидесятых среди тех, кто был старше меня примерно на семь, от силы десять лет, то есть, тех, чье прошлое было мне хорошо известно.
Примерно в конце девяностых они, поддакивая друг дружке, вдруг начали припоминать исполнителей, которыми сроду здесь никто не увлекался, чьи имена никто не превозносил, а самое главное - никто, мне ли не знать, не готов был оплачивать эту свою тайную страсть.
Сорокапятилетние с азартом обманутого пациента сыпали именами, которые могли быть актуальны только среди тех, кому под шестьдесят.
Самым важным (для меня опять же) в этом всплеске некрофилии было то, что он не был спровоцирован моими эфирами, вернувшими большому количеству старого материала привлекательность в глазах молодежи, стопроцентно иллюзорную без моих комментариев.
Внутреннюю потребность, неправдоподобно запоздалую ностальгию этих людей обострял и подталкивал некий коллективный опыт, чья природа была окутана мраком.
И вот на лестнице снова стало светло. Остается раскрыть роль "лампочки в подъезде".
Какие-то энтузиасты, дай им б-г здоровья, разместили в сети плейлисты передачи "Музыкальный глобус", восстановленные с максимальной точностью.
В детстве я слышал от силы дюжину выпусков, из неприязни ко всему советскому. В них действительно звучала музыка капстран, разбавленная восточноевропейскими шлягерами - нормальный, в принципе, диетический паёк для обывателя, чтобы тот не шарил по короткой волне.
Но передача выходила много лет, и просмотрев списки песен и артистов, я обнаружил, то, о чем лишь смутно подозревал.
Спецификой выдачи материала в этом формате оказался DELAY.

Умышленное припаздывание, баловство с задержкой, красной нитью проходит сквозь историю этой по-своему уникальной передачи.
Слушатель был запрограммирован на отставание, как ребенок, от которого убирают взрослые книги,которому со скрипом разрешают ходить в кино до шестнадцати.
Впрочем тут и ходить не надо. Сиди себе дома как паралитик и кейфуй на халяву.
А ведь "паралитикам" в ту пору было плюс-минус около двадцати!
И это, как поёт "последний жулик" Губенко, и есть "самое, самое главное".
Здоровый молодой человек согласен получать информацию в режиме пенсионеров - из "пердунчика" над тумбочкой.
Не проявив ни грамма инициативы, лишь бы не тратиться, не говоря о фирменных пластах, на убогие "гибучки"
И пускай шибко грамотные носятся с "Бэд Кампени" и "Канзасом", а нам - в семьдесят пятом, сойдут и югославы шестьдесят девятого, и жалистная немецкая чувишка Александра. Потому что и то и то с понтом фирма, а не стоит ни копейки.
Еще до создания моей "Трансильвании" и "Школы кадавров" меня сильно смущал один лишь момент - откуда им "известно", кавычки обязательны, то, чего они "знать" и "помнить" никак не могли до моего волонтерства в этой области?
Миссию "лампочки в подъезде" выполнил старый добрый склероз, который начинается с припоминания пациентом событий отдаленного прошлого, при том, что он не помнит, о чем говорил час назад, не соображая зачем он это говорил, и зачем ему все эти итальянцы и французы, до которых ему двадцать лет не было никакого дела.
Нахера он, спрашивается, гребет Риту Павоне.
И куда ему - старожилу Rue De Merde Rouge какая-то Джули Лондон - эталон гламурной лимитчицы?
Транзисторный молокосос-переросток, тридцатилетний подписчик "Ровесника", клиент районного пункта звукозаписи с её экспертами, исправно доносившими органам, кто о чем спрашивает - люди с подобным прошлым никак не могли сделаться благодарной частью моей аудитории, ведь я в сущности отравлял их существование, подсовывая "взрослые" книги вместо "мурзилки" с голыми тётями.
Так энтузиазм неведомых архивистов помог мне выявить и определить еще одну разновидность советского хлопца.
Перед нами toy boy телека и радиоточки.
Законсервированный "подросток-старушка".
Предсказанный Ахматовой "мальчик-игрушка" в ожидании бесплатной "кукушки"
Точнее - жареного гуся, учитывая нынешний возраст этих парней.
Запомните этот образ, ибо его носители скоро перемрут, завещав занавеске с тахометром кучу старых сорокопяток.
Сам факт существования высоких технологий способен обесценить и умертвить любую старую вещь воздействием силового поля, не прибегая к физическому разрушению.
Не надо упрямиться...
ККК

НА ВЫСТАВКЕ




По рефлексу обезьяньему
имитируя отца
мальчик смотрит состояние
заграничного пласта

то ли грелкой то ли тузиком
добывал отец пласты
было имя телепузика
на устах у всей москвы

джинсовать и адидасничать
нынче по зубам любой
предок любит безобразничать
дескать чем я не плейбой

адидасничать и пумничать
молодому не с руки
очень хочется поумничать
как в газетах старики

так же если верить дарвину
чей-то дедушка мечтал
в ксиве вместо питекантропа
написать неандертал.


*

D

ГИПОТЕЗА

Краснокоричневая братия
под зиги молодость просрав
себя стращает "педократией"
как сигаретами минздрав

бывало вместо порнографии
себе корежила мозги
сакральной курва географией
когда за зигами ни зги

все потому что при испуге
(люблю вульгарно упрощать)
солдат империи супруге
бывает можно и зачать.


*

D

СИМБИОЗ

Эрзя из эсэсэсэрзя

любила гензбура серзя

маман одного в поле воина

зачала под ленарда коэна

и так оно двести вместе

как шпроты в коробке из жести

как тексты на компромате

как тампакс в бычках в томате

как министри и нирвана

на полке ларька

как грозного сын ивана

на фотке из огонька.

*

D

СЛОВА НА САЛФЕТКЕ

Булочная “Борхес” - фермерское молоко свежей получки, дождливое утро, кончился дождь, и взмокший зонтик между ног кажется железною палкой вдвое тяжелей того, с которым выходил из подъезда десять минут назад. Или не десять?
Если человек желает узнать сколько времени, он ищет глазами часы.
Sedutto in quel cafe...
И не находит.
Пьет кофе, прикинув самостоятельно, что должно быть четверть одиннадцатого - впереди сорок пять минут урока трезвости.
Утра, - уточняет он, спохватившись, потому что погода за стеклом от пола до потолка не похожа на ту, что бывает в начале дня в чужом городе.
Определив время, он тут же замечает у себя над головой прямо напротив своего столика циферблат со стрелками.
Который он сперва не заметил, потому что его не устраивало число, которое указывали стрелки.
Для точности - десять ноль девять.
Впрочем зачем “указывали”, если воз и ныне там, вот оно - то же самое, возможно со вчерашнего дня, когда его в этом месте еще и не было.
Электронная, отнюдь не фермерская “музыка” зависает на бессмысленной, как ему сперва кажется, фразе, однако, уже через полминуты он понимает, что и это неспроста - зрение его обостряется, сохраняя синхронный синтезатору темп, взгляд делается цепким, словно у гангстера, ожидающего подельников во французском фильме, которые должны, нет попросту обязаны появиться с разных концов улицы, будто бы не знакомые друг другу, но знакомые зрителю по фамилиям актеров.
Прямо перед входом в пирожковую стоит машина - за рулем никого, а на панели, где обычно - в этом он не уверен, на присоске крепится навигатор, он не уверен, что на присоске, но пусть будет, к нему спиною стоит полупрозрачная кукла-кошечка, которая качает головой и балует лапками в точности в такт и в унисон этой бессмысленной электронной фразе, похожей на кусок допотопного диско-шлягера на русском языке.
“Котенок-гимнаст” - заряжается от солнца. Которого, кстати, пока нет. Чего ж ты тогда, Котя - серенький хвосток, дергаешься?
Он где-то видел такой-же сувенир, только тот тогда не шевелился. Скорей всего на витрине.
По циферблату бесшумно пролегает трещина от одиннадцати к пяти вечера.
В подземном переходе в центре большого города раздается самый настоящий взрыв.
Чьи-то глаза смотрят на чьи-то раздавленные часы из киоска, где, за неделю до взрыва, пока он любовался кошечкой, рядом с ним какой-то молодящийся абсолютно лысый субъект в бордовом пиджаке и зеленых брюках мучительно долго выбирал себе поддельные недорогие часы, чью марку он, бормоча, называл “Константин Вершюрэн”.
*