Tags: короткие рассказы

D

ОБ АППАРАТУРЕ

Фирменная декка при андропе - страх, что наебали при покупке, страх, что сломается и раскурочат при починке, страх, что вынесут из хаты, страх, что посадят за незаконный промысел, страх, что такие же выбросят в открытую продажу, страх, что токарев и крафтверк все чаще звучат примерно одинаково...
Теперь вам понятней, почему вопрос "и нахера тебе эти гробы за шесть тысяч, лозу на них гонять?" звучал кощунственно, по крайней мере тридцать три года назад, но мы его все равно задавали, потому что любим "издеваться над людьми и потешаться над друзьями".
Единственное, что радовало, брезгливое отношение тогдашних "шумодавов" к ламповой рухляди.
*
D

ALL THE MADMEN

Это когда тетя под газом (чей сын рвется на халявную металику), топоча возле вешалки сбитым каблуком, пытается напеть мимо кассы "бэсаме мучо", якобы песню своей молодости, которую она впервые услышала в фильме "Москва слезам не верит"...

Дылда за тридцать голосом кроткой подтягивает London Boys (правильно вставляя слова), которую впервые услышала хрупкой лицеисточкой от училки английского в девяносто первом.

Инженер со стажем, разбирая ненужные вещи, с ужасом зырит на обложку Let's Dance, который он когда-то не смог не купить, потом так и не смог дослушить, но так и не осмелился продать, смотрит поочередно то на морячка, то на свои узловатые пальцы садовода, со злобой бормоча: лэтс дэнс.. лэтс дэнс, лэтс дэнс..., и некому спросить у него: с кем ты там разговариваешь?

Камера отъезжает и мы видим надпись "районный террариум - хамелеоны кармы". Кормление запрещено.
*
D

(no subject)

ВАМПИР И СТРАУС

В юном возрасте обычно стараются экономить средства, не стесняясь при случае щегольнуть осведомленностью, повзрослевший дяденька дорожит воспоминаниями, какими есть, оберегая их от осквернения и фальсификации, в надежде, когда это понадобится, переплавить золото молчания в роскошные фиксы совсем уже старческой трепотни.

Постепенно отступили в прошлое любители рекомендовать очередное светило отечественного макабра или нуара, примерно с таким, как правило, началом: "средь бела дня по Питеру разгуливает серийный убийца-вампир", и это выглядело как "а по кабинету профессора, то и дело роняя бисквиты на ковер, невозмутимо прохаживался домашний страус-инвалид Воланд".

*
D

(no subject)

СНЫ В ВЕДЬМИНОМ ДОМЕ


Когда ж то я увидел дуру в тельняшке навыпуск не на картинке, а в какой-то общаге? - вслух вымолвил Сермяга и, не дожидаясь моей реакции, сам ответил на свой вопрос: кажется, классе в восьмом. И она напоминала митька вверх ногами.

У меня тоже где-то валяется фото одной из них, правда это на вылазке и в кадре меня нема, - пытаюсь я поддакнуть покойному приятелю, - шепитькообразные с тифозной стрижкой и в мужских сорочках навыпуск были уже староваты для нас, Сашко.

Наверно где-то сейчас так же ходят их доченьки, - мрачнеет Сермяга и я вместе с ним.

Но тут раздвигая стеклянную стену, с постели, как в последней части “Космической одиссеи”, привстает Азизян и неожиданно для нас, уже невидимых, произносит:
Здоровеньки булы! - судя по плейлистам, не знаю шо вам и сказать, про этих товарищей, даже не знаю, шо сказать... В общем это МГУ что-то вроде ПТУ.

С каким это оборвышем тут дядька беседовать изволили?

*
D

ДЕНЬ БАСТИЛИИ '86

А кель эр? дакор! нуз аривон!

Хозяйка дома выебывалась по телефону, напрягая словарный запас.

Она работала на публику, кроме нее в посольство никто не шел.

Все домой, а мадам Кровотечение на сборище московских стукачей.

Кровотечение туда, а остальные по домам.

Мне подсунули рукопись, треть которой занимал список жертв с мамлеевскими фамилиями. Типа "мною убиенные".

Напишите про кладбище людей, чьи фамилии повторяют названия станций метро, дружелюбно посоветовал я автору.

Автор засопел.

Но уже год спустя тот паренек попался нам на престижном мероприятии.

Он был одет как Муромов, а рядом продолжало парлекать свои "дакор" его французское связное в пыльном платье из бархата.

Ну как, написали про покойников? - поинтересовался я голосом Луспекаева.

Писатель отвернул ебало в сторону эстрады, где в одну харю усирался саксофон.


*
17 ноября 2013
D

Lost in Hollywood

По-моему это было в парке Металлургов в мае месяце одного из семидесятых. Заканчивался учебный год. Катера на подводных крыльях с привычно красивыми названиями гоняли в Днепропетровск каждые полчаса, доказывая слаженность имперского механизма наглядней кремлевских курантов.
Человек с тремя пластинками - чем он запомнился мне тогда? Прежде всего синим приталенным пиджаком и характерно зачесанной лысиной - он был похож и на портье и на крупье из зарубежного фильма... Нет - не этим - а лихорадочной готовностью балагурить с уже бухнувшим Стоунзом. Они не виделись вечность - то есть года два, может три. Жестом лилипута-зазывалы во фрикшоу Стоунз то и дело напоминал:
- Знакомтесь, Гарри - перед вами мистер Полуян.
Было ощущение, что все это не случайно - и синий пиджак с вензелем, и гладилинские взлизы еще не седых волос. Пластинки я конечно забрал, но не сберег - среди них был дуэт The Marbles, где начинал Грэм Боннетт - сильнейший, атлетический вокалист, проведший десять лет в незаслуженном забвении, чтобы потом заглушить соперников и ошеломить поклонников. В начале 90-х, когда все уже знали цену голосу Грэма Боннетта, я спросил у Стоунза про человека в синем пиджаке. Стоунз сказал, что он умер.
D

Дубы нашептали

=НЕЗНАКОМКА=

Он появился на крыльце кафетерия с белой чашкой в руке и начал отыскивать кого-то, вращая головой. Почти следом к нему подбежала администратор со словами "Ваша машина уже здесь".
"Вон та – розовая. The pink one", – для чего-то добавила девушка на всякий случай.

Она тоже сначала приняла его за иностранца, но потом – три часа спустя, когда оба оказались в одном салоне вылетевшего домой Боинга, приглядевшись, она поняла, что ошиблась. Он снял темные очки.

У него было типичное лицо того, кто давно и помногу слушает "русский рок", делая это добровольно и без стеснения. Глаза человека, которого регулярно макают лицом в поганое ведро.

Через год они поженились.

11. IX.08. 15:00. Дубовая Роща.


ККК

Поверх барьеров.

Мельдзихов (Осетинский Шукшин) посетил Азизяна. Азизян сидел на верблюжьем, со времен папы Жоры, одеяле, разложив вибраторы, и читал какую-то книгу, в московской обложке.
-Шо читаем? - спросил Шукшин.
-Этого, вашего, которого я мог передать хорватам, да Дядька отговорил.
- Как называется? - спросил Шукшин.
-"Сказка про дурака - националбольшевика".
Книга как раз прикрывала "шкурку микрофона" Азизяна, и Шукшин уверяет, что на корешке, поверх которого как закладка выглядывала залупа порочного армяшки, черным по белому стояло: "Другая Россия".
-А зачем ты название переделал под лубок? - спрашивает Шукшин.
Про лубок Азизян не понял, но по сути вопроса ответил так:
-Этот ваш Филатов сказки сочинял, и умер. Вот и эта ваша сказочница сочиняет, пока не скажут: Еще один догонялся шкурки.