Tags: рассказ2021

ККК

.

Стояла дикая жара. В местном клубе после нейтральной "Диаспоры" выступала скандальная группа "Свиноеды" .
Тесть ненавидел их за песню, где были слова:
Папенька, поешь свининки
станешь панком как и я
будешь выпускать пластинки
станет денег дохуя!
Козлы, не понимают, что творят. - кипятился, Тесть, как всегда, отслеживая реакцию Зятя.
Зять кивал, но в глаза не смотрел.



*
ККК

Василий Иваныч, белого привезли! - Неужто Бонамассу?


Одержимость химерой "белого блюза", казалось бы зачем она им столько лет кружит голову?
Чтобы разобраться, что это такое, вполне достаточно Since I've Been Lovin'You. И с дальнейшей судьбой печени её поклонников.
Судьба талантов не лучше - рубаха-парень Рори Галлахер, кряжистый Гэри Мор, умерший, зачем-то облаяв государство Израиль на пресс-конференции в Белокаменной.
Ларчик открывается просто. Помните у Шандрикова: если есть над-земная вселенная, значит существует и под-земная вселенная....
Ларчик открывается просто - если есть специфически "белый" блюз, значит возможен и "шашлычный" и "лапотный". А где блюз, там и его короли, точнее, в данном случае цари.
Если есть какой-то автономный "белый" джаз, а нас и себя уверяют, что он есть - играет в голове круглые сутки, и от него белеет буквально всё вокруг, значит должен быть и лапотный хард-боп и кул в валенках. А в каждом джазе тоже ведь свои "дюки", "графья" и "князья".
Причем, в отличие от субкультуры "блэкфейсов", это музыка не реверансов, а расового превосходства пародиста над пародируемым. Дескать - мы можем лучше. Даешь модернизацию взамен понимания. Покажем дикарям, как играет бремя белого человека.

Примерно также звучали бы столь популярные в СССР, пародии на побежденных немцев, если бы бесноватый фюрер победил.
Впрочем, если бы тогда в прессе работали умные журналисты наших дней, никто бы не узнал, что он победил. Все крутили бы ролик с бомжом, поющим на стриту "Сулико" в центре целехонького Берлина.
Про белый "регги" можно не рассказывать, британское трио блондинистых двойников зюганова и меньшова, доказало это всему свету.
А что можно в Лондоне, то возможно и в любой другой жэ.
В общем, как пели бэк-вокалисты Ольги Воронец, "невозможное стало возможным".
Слова Долматовского. Музыка - Мурадели.
ККК

Об устойчивости вкусов и стойкости авторитетов

Дело тут вот в чем.
Когда я был молод и относительно неглуп, я посещал балку по трем причинам: кого-то наебать, на ком-то заработать, а главное - над кем-нибудь поиздеваться. Это были азартные, подчас опасные, но обоюдные игры взрослых с детьми.
А перестроечный мальчик ходил туда за материалом исключительно как клиент и ученик. Привыкая к роли пассивного, но обеспеченного, покупателя, который не позволит себя обслужить кому попало. Такие затариваются конкретным материалом в конкретных точках, порой разбросанных по всей планете, где их встречают криками "бхай-бхай!", как принято встречать уважаемых людей.
Слова Бернеса в данном случае бесполезны. "Могу назвать вам адреса"! Любой потомок приличных родителей знает их, как правило, лет с семнадцати. Любой юноша сорока с лишним лет. Но в данной сценке мальчику, скорей всего, пятнарик - фойе советского ДК, Воняет как в военкомате. Старики в бейсболках с винилом подмышкой, принюхиваются к косухам сопляков: чем интересуемся, парни?
Важен был не столько сам материал, а обзавестись добрым дедушкой в роли вожатого:
А скажите, дедушка, как вы кэновали, как вы джетроталлили?
Ой, как я кэновал, как джетроталлил!
Назовите, дедушка, вашу любимую песню у Фауста?
Старик называл, играя нижним мостом:
Только давай без дедушек, окей, ты еще моих телок не видел.
Телок не видел никто.
"Дедушка" отпадал, но общение на "вы" сохранялось.
Делалось это для того, чтобы, когда клиент станет дяденькой, он будет писать о том же самом на страницах сетей, отвечая на вопросы благодарного молодняка, который не обходится без дедушек ни в казарме, ни на кафедре, ни в гражданском быту.
Подобный симбиоз любящих и любящих отличается исключительной порядочностью и постоянством, предполагающим невмешательство в личную жизнь друг друга, где всё априори так же круто, как в музыкальной сфере.
Со временем шибко фирменный в молодые годы дедушка вырабатывает толерантность к г-сскому говну, с которым носится подросший клиент, поскольку без р-сского говна карьеру по р-сски не сделаешь.
В общем, "есть на свете и мужская верность" без предосудительных намеков. И только грязное воображение клеветники и завистника предает ей оттенок патологии. Что плохого в дружбе представителей разных поколений на почве всевозможной необычной музыки?
В том, что наш человек на чужбине теперь способен изумить эрудицией датчанина или бельгийца? В том, что кто-то кэновал и джетроталлил, а кто-то всасывал, всасывал, всосал и пошел гораздо дальше, а кто-то остался брюзжать у разбитого корыта, завязнув в беззубом критиканстве?
Дорогу осилит идущий, и недаром кладбище принято покидать не там, откуда в него вошли.
Дотянет ли союз витязя с богатырем до золотой, покажет только время. Пару серебряных мы уже отгуляли.
ККК

Голем опустившихся качков

Для нынешних пятидесятилетних Трамп является идеальной подменой питекантропа Шварценегера их молодости.
Для тех, кто, игнорируя доступ к полноценному кинематографу, тщательно изучали "Конанов" и "Поцелуй мою залупу". Как сказал бы поэт, "всей семейкою". В пердячем дрочископе.
А в патриотической прессе мелькали сообщения о "римском салюте", каким приветствуют на съемочной площадке актера-культуриста товарищи. Такое здесь любили всегда.
.
В точности так же салютовала половина Москвы.
Ибо "бабушка - всё, но и дедушка ничего!" - помните такой лозунг?
Жизнь "под Арнольда стриженная" обернулась посмешищем, но тут подвернулся рыхлый мордоворот с прической под Глазунова, чьи мистерии висели в столичных избах рядом с арнольдами, адольфами и Ахматовой работы Модильяни.
Давно не видно стикеров "Обама - чмо". Видимо переклеили с бампера на лоб, и применяют при ролевых интимных играх в стиле "поцелуй мою".
Обама понятно кто. Анализировал гиббон творчество Ти Си Элиота, когда деды и отцы дружно онанировали на Гундареву под "Охоту на волков".
Какой обезьяной надо быть, чтобы делать то, когда все делают именно это.
Солидарность маразматиков дело рук самих маразматиков. Знают, куда наклеить, помнят. кого повесить. Умеют выбрать подходящего.
ККК

HBD

"Вот заведу компьютер и буду знать больше вашего "георгий селича" - хорохорился перед ровесниками один непрожаренный юноша, едва ли подозревая, как похожа его бравада на тогдашние угрозы Азизяна типа "вот заведу компьютер - сраку отфотошоплю, увидите тогда!".

Прошла четверть века. Азизян в могиле, а студент так и не "узнав" ничего из того, что якобы известно "георигий селичу", вернулся к традиционным ценностям и наследию предков, где всё по два двадцать.

Что мы им крутили тогда - Мэтта Монро, Дина Мартина? Тоже мне диковины, подумаешь - дефицит. Просто в столичном обществе одичание всегда  развивалось центростремительно. Чем ближе к Василию Блаженному - тем гуще темень, горше невежество и страх быть обманутым.

Отсюда столь острая, патологическая потребность промежуточного "знайки" в клиентах двух видов: в сопляке, чтобы травить про старину, и в старпере, чтобы комментировать новинки, достойные угасающего внимания.

Естественно, опережая в этих нанайских шашках воображаемых конкурентов.

Внутри садового кольца девяностых Мэтт Монро и Дин Мартин в самом деле были имена эзотерические. Пока не пришел Граф Хортица.

Главное достоинство Дино в том, что ему не нужны сюрпризы и раритеты. Чтобы понять, кто перед вами, достаточно самой банальной шутки, самой заезженной или "никакой" песенки, чье прослушивание не оставляет желания шарить в архивах ради еще какого-то рожна.

В строгом смысле слова Дин Мартин всю жизнь пел "что попало", но как никто другой, из тех, кому он так непринужденно подражал, поощряя Элвиса делать то же самое относительно собственного пения. То же самое делал и Аркадий. А за ним, по мере способностей, и мы. Больше ведь некому.















 "Надеюсь по смерти переселиться на какую-нибудь совершенно безграмотную






  планету. Надо быть вполне совершенным, чтобы не уметь ни читать и ни






  писать".



ККК

Некролог волшебных слов

Ныне мало кто помнит выражение сорокалетних лиц при слове "атас!" в модной песенке девяностого года. Наверное так реагировали их предки на "полундру" в эпоху совсем иного сленга.

Когда перестают омолаживать напитки, косметика и спорт, а когда они перестают это делать, каждый узнаёт об этом в свое время, не зная, как дальше быть - как правильно дышать, это он помнит, десять лет занимался, не замечая, во что превращает его эта практика.

Когда все три уже не действуют, тогда наступает черед волшебных слов и заклинаний золотого детства - всевозможных "чуфырь-чуфырь" и "крибле-крабле".

Одна беда - за поколением "отпада" вымирает поколение "прикола" и так далее. Аббревиатурный жаргон шестидесятников первыми переставали понимать они же сами.

Тогда его подхватывали стареющие семидесятники, и "голый вассер" становился "голым васей" вместе с "гуляй вальсом".

Отсюда - доскональное знание Гайдая и сюжетов старого "Фитиля" среди тех, кто теперь, в сорок пять, без понятия, что со всем этим делать, разве что цитировать хором в унисон на манер японской секты.

Поколение "комков" и "буков" знаю не понаслышке. Успел изучить даже по линии доктора Кинси.

Реакцию на всевозможные Павоне и Чинкуетти тоже видел. Она мне нравилась - я люблю издеваться над людьми. Естественно, безнаказанно. Чтобы нафталин заиграл, ему надо перешагнуть через поколение, просравшее под него здоровье и молодость.

Одна беда - большую часть времени у них занята, потому что они издеваются над собой сами: репетируют, пишут, молятся, чтут память, соревнуясь, кто забредет дальше в святую старину - по ту сторону "отпада" с "атасом".

Одна беда - финишируя в забеге ретро-эрудитов, наш юниор все равно плетется в хвосте собственной похоронной процессии, делая вид, будто не его это везут на телеге под надрывы (strains) перманентного лидера продаж.

Знакомый шестидесятник, не справляясь с потоком иностранщины, сосредоточился на "колбасить" и"плющить", хотя был еще ничего, как Де Фюнес в "Оскаре".

Вскоре на смену импортным препаратам пришли "сиськи" какого-то гаитянского пойла, надписанные маркером знахарки.

Вдову откачали.
ККК

June 3, 1926 – April 5, 1997

Neckties and his tortured socks...


Читатель процитировал "Банку" Уоллеса Стивенса. Мне вспомнился объемистый сборник американской поэзии на двух языках. Незаменимая вещь - от Гинзберга до По. Про Гинзберга у нас писали часто, но скупо, намеками. Публикация в журнале "Америка" также была причесанной и скромной. Первым произведением Гинзберга, прочитанным мною в оригинале. оказались не стихи - аннотация к альбому The Fugs, изумляющая эрудицией и широтой интересов её автора.

Она впечатлила меня значительно больше, нежели "хиповатое ребрышко месяца", с которым все носились. Ну не "все", но носились. И не "носились", а скорее "облизывали". Внешность автора не сулила ему статус иконы местного гей-сообщества без дополнительных усилителей вкуса. Вполне стандартная для завсегдатаев  книжного рынка и сотрудников НИИ.

Рассказывать о том, как Гинсберг развратил Мика Джаггера напару с советским шпионом Драйбергом, таким людям бесполезно.

Еврейский "мэнсон" без криминального прошлого и дурной славы - крайне назойливый типаж. Трафарет, набитый на майку, просачивается и прилипает к коже. Обычно происходило наоборот - испарения организма приводили в негодность то, что изображено на майке.

И  тут мне, человеку мелочному, вспомнилась давно забытая история середины девяностых годов, когда один московский прилипала предложил мне написать (по желанию) рецензию на три компакт-диска, которая будет напечатана в каком-то новом журнале под названием журнал "Журнал".

Я написал от руки, и передал листочки при следующей встрече.

Больше я их не видел. Не помню, кто был третий, но первыми были Джули Ландон и Аллен Гинзберг. Два имени, говорить о которых поздно и пошло.

Вероятно, проектировщик проекта перестраховался и запер дело в сундуке. А потом оно, пардон, запердело из каждого утюга. Кагебычно.






ККК

Памяти демона Мэлора



Не станем обманывать ни себя, ни других - про Кеннета Энгера я впервые прочитал у Юрия Жукова. Биографию и крупицы мировоззрения Мэнсона узнал от него же. Антона Лавея открыл мне Мэлор Стуруа.
Я даже помню, где и когда. На развилке трамвайных путей, упоминаемом в новеллах "Кузина" и "Этот кретин Том Джонс". Был воскресный полдень, трамваи ходили редко, и мать купила мне таблоид "Неделя" - дайджеста "За рубежом" в киоске не оказалось. В номере меня поразила статья "Сатанизм там правит бал". Страницу с ней дома я вырезал и хранил долгие годы. Это было ровно пятьдесят лет назад.
Возможность контактов со всеми тремя еретиками появилась благодаря Горбачеву и Ельцину. Очень продуктивное общение с доктором Энтоном Лэйви (Антоном Лавеем в русской транскрипции) прервала скоропостижная смерть дерзкого шоумена, который, подобно нам грешным, не мог избавиться от прилипал и паразитов в обыденной жизни.
Итак - Жуков, Зорин, Стуруа, Шрагин, Боровик. Сплошной официоз!
А что же предлагал любознательному акселерату андеграунд?
Столичный, причем, не захолустный. Машинописный понос обериутов или жоржиков "серебряного" века, с которым и без него знакомила читателя, пусть с опозданием, советская власть,
Один дурак упорно совал мне Гурджиева и Штайнера. Если не сдох, надо думать, до сих пор сует то же самое, посверкивая бельмами посвященного.
Стоеросовое убожество "прогрессива" и арт-рока, которым успели обожраться даже на периферии.
Плюс туалетный ежик "русской идеи", хотя просто туалетный ежик в те годы был сакральной роскошью даже в семьях режиссуры и профессуры.
А святым граалём, соответственно, местный, но новый унитаз, выдаваемый за импортный неизвестной марки.
Впрочем, его треснутый предшественник мог претендовать на сакральность еще больше.
В девяностые представители нового поголовья мосидиотов "съели как харчо".
ККК

.

Культ личности инструменталиста возник, когда тщеславие местечковых дарований стало несовместимо с градусом их прозябания.

Как было до того? Фрэнк поет - люди играют. Играют как надо, ибо как еще должны играть люди, аккомпанируя Фрэнку. Естественно, их имена известны только коллегам и доскональным исследователям.

Но, стоит появиться Хендриксу за рубежом, такие же "хендриксы", как волдыри аллергии, выскакивают в каждом райцентре, требуя внимания именно к себе, взаимно развращая и себя, и своих псалмопевцев - сначала устных, а потом и письменных.
Внутри совдепа нечто подобное имело место в писательской среде, когда на одного фирменного деревенщика приходилась целая артель лапотных "хендриксов", снимающих поливы Белова и Абрамова один в один.
Я вспомнил об этой ярмарке тщеславия в связи с курсом на очевидную "академизацию" мятежных гениев р-сского "панка".
Дескать, дурачком только притворялся, а сыграно всё по правилам.
В общем, были опизденевшие, стали опередившие.
ККК

Еще раз о Пельше

Кажется, у Войновича сказано про то, как ветеран партии Пельше соорудил в номенклатурной квартире реплику хижины эстонского рыбака, где прошло его детство. Или то была крестьянская изба латыша? По-моему, не важно, что там в точности было.
В домах членов ЦК мы, естественно, не бывали, зато хорошо знаем, как выглядит комната любителя рок-музыки. Изнутри она скорее напоминает избушку охотника, который покупает еду в магазине, промышляя несъедобную дичь, голосам которой он подражает в молитвенном восторге. Причем, не одним только голосам, но и звукам остальных инструментов, сколько бы их не участвовало в записи.
С разрешения родителей обязательно присутствует иконостас, а то и целая кумирня. Образа расположены таким образом, чтобы иерофант мог подмигивать своим божествам, выкрикивая имена и названия, впадая в экстаз, необходимый для дальнейшего душевного спокойствия. Если взять и "выпилить" эти избы из многоэтажек, получилась бы целая деревенька, своеjбразный Village of The Damned.
Каждый шаг людей этого типа сопровождают Демон Алкоголь и сестра Шизофрения, что однако не мешает им жить долго и счастливо, благодаря заступничеству задобренных богов, чьи прически знакомы им, как свои собственные.
Со временем неминуемо должно была возникнуть потребность в переводе богослужения с латыни на церковно-славянский, а затем и на современный язык общения. Тем более, в песнях зарубежных ямщиков "что-то слышалось родное" еще отцами и дедам этих юношей, и они - отцы и деды, ухаживая за невестами, или просто волочась за кем попало, охотно переводили тем, о чем поется в той или иной песне.
Вскоре о том же запели местные, навсегда покончив с вопросами типа "кто лучше, кто раньше".
Получив вольную, бурлаки ринулись на строительство изб в частях света, ранее недоступных, заселяя их живыми баллонами сельского воздуха, вроде консерв-сувениров с воздухом европейских столиц.
"Какие щи из топора сварил нам на Манхеттене Платон Горемыка! А как потом пел Яким Нагой! И гарнирчики совсем как в "сайгончике" по рассказам олдовой бабушки Тевье-молочника, который, собственно, всё это нам и организовал..." - словом, what a long strange trip it's been.

Подобные истории становились частью истории, еще не став письменной частью мемуаров. Потому что иных мемуаров отныне нет и не будет, и других имен вы в них, будьте покойны, не отыщите.
Судьбу мемуариста и хроникера решает возраст. Плюс изоляция от цивилизованного мира. Никто не критикует и не превозносит прозаиков Пакистана. Живи кое-кто именно там, а не в столице, карьера получилась бы такая же, но на непонятном языке. Сколько людей до сих пор неспособно отличить эстонское от латвийского.
Чтобы тебя высмеивал Войнович надо допыхтеть до возраста и положения товарища Пельше, который оказался единственным эстонским рыболовом в Политбюро.
Говорят, у него тоже была бурная молодость - кокаин, самогон, стойло пегаса...