Tags: стихи2006

ККК

На мотив "Гимнастики"

Много мыслей у больших

Бродит в зарослях души –

В основном про писи, и про тугрики.

И стареют дураки,

Но блефуют старики:

Монте Кристо мы, а не питурики.

Много страхов и тревог

У подросших лежебок:

О сгоревшей даче, о здоровии.

Страх кромсает им мозги,

Режет печень на куски.

Дочки шлют открытки (таблетки) (лекарства)

Из Европы им.

У корявых балерин

Оголенье пуповин.

Выпирают груди вроде ягодиц.

А насмотрятся картин,
Попадется им раввин -

Зверствуют, устроив бабий Аушвиц.

У детей одна мечта:
В детстве задушить кота,
Прокатиться в заросли с водителем.

А потом, как подрастут,
Бросив библию, талмуд,
Наблюдать, как дохнут их родители.

Ужас старческих утех

И семейных дискотек,

Разговоры про родню с наградами.

Драгоценности в говне,

Гроб дедули на Луне,

Внуки – здесь. Растут дегенератами.

На Луну не полетят.

Дружно мучают котят,

Давят птичек детские сандалики.

Им – про ужасы СС,

А они, бля, в русский лес.

Истязать любителя Металлики.

Браков смешанный клубок,

Омут родственный глубок.

А на дне безумные признания.

Караулят червяки –

Вот загнутся старики,

Поедим в родительском собрании.

Нету траурной ухи,

Не у дел духовики,

Катафалки стали неприметнее…

Просунув роги в треухи

Усопших гонят пастухи,

Чабаны Заречья тогосветного.

ККК

Жалоба Дон Жуана.

Когда я молод был и горд

Мне сватал Жанну Раппопорт

Сперматофаг Гурьян.

Рубильник, Боуи, берет,

Раскрытый торт, промокший плед.

Бутылки, ресторан.

Пропал сперматофаг Гурьян

Не то в Гулаг, не то в кагал,

Короче – он пропал.

Из параноидальных сфер

Летит химера из химер:

Туда ли я попал?

Послом планеты обезьян

На наш обрыганный пустырь

Присела Ляля Богатырь:

Туда ли я попал?

Суставы дагомейских лап поджав

Под Will we forever lovin' jah

Гурьянихе в пример

Сосет, кричит: О, Генри Лорд!

Залей скорее этот торт,

Но помни, самый нежный рот

У Лёли Алигер.

Опять берет, опять берёт,

А стрелки-камыши,

Всё гнутся, гадины, вперед.

И время подлое идет

По камешкам души.

Слинял постылый натюрморт

Под выкрики химер.

Всю жизнь пихает Чорт

Из Раппопорта в Алигер,

Из Алигера в Раппопорт…
Пропить кому бы этот хер

ККК

Отчего сбесился хахаль

Что я вижу? – Пузо. Что я слышу? – Храп.

Блеф «жида» Иисуса: смертью смерть поправ…

Я ж вам не о смерти, если до нее

Колбасой в конверте плоть моя гниет.

Отправлялась в плаванье вроде не карга,

Черный квач в кудрявую втиснула рука.

Черный – это готика. Я фюрера пират!

Увлекла идиотика. Снова этот храп…

Эх, якорь из папье-маше, паруса из жести,

В черном арлекине снежной ваты квач…

Невдомек дубине, невдомек невесте –

Не вернется мяч.

Комплименты слухала, покупав штаны:

Вы себе не знаете, милочка, цены!

Вам не на заводе литкружком руководить,
Вам бы на «Свободе» ахинею городить!

Вон какие выросли! А? Можно подержать?

Вам ни в коем случае не следует рожать…

Наряжалась дурою под песню Сатаны:

Вам с такой фигурою не сложить цены.

А цена – как зонтик. Если нет дождя,

Хуй его раскроешь – дети застыдят:

Тетя ненормальная под зонтиком идет.

Следом ковыляет уцененный гот.

Как это бывает у некоторых женщин…

Их не убивают – годы убывают.

Старость, ты – бикини. Возраст – сарафан.

От себя рыгая, пред тобой трепещут,

Пред тобой трепещут Сара и Чулпан…

Как это по-русски? Как это на идиш?

Поживи немного, и сама увидишь.

Зеркала привинчены, промокни свой пот.

Продавцы привычные в секции «Клипот».

Выбирай, не нервничай: вдруг не подойдет?

Хватит всем примерочных в секции «Клипот».

Вот вам поизящнее кожаный тулуп.

Зеркала «стройнящие» в секции Скорлуп.

Старость настигает после тридцати.

До того, бывает, ловят гепатит.

Как это бывает у некоторых женщин –

Кто-то опухает, кто-то стала меньше.

Так это бывает с иными из них –

Снизу выплывают бледные блины.

У других порою, даже если в Англии

Валится горою бурое «евангелие».

Старость, ты – скафандр сизой астронавтки,

По пустыне топают Гага и «Руслан».

И глазами лупают – видно, что фанатики.

Где же презентация? Где же ресторан?

За спиною ветер ковыряет свастики,

Никакой романтики – гонит ветер фантики

Под ноги ослам.

Днем я вижу пузо.

Ночью слышу храп.

Жизнь моя проходит,

Как больной жираф.

ККК

A Woman Left Lonely.

На Венере седеют меха.

Жизнь кипит – далека, как на Марсе.

Лифт ползет, и скрипит как сухарь,

Вертикально скользит катафалк,

Мертвым глазом сверлит Питер Фальк,

Кто я – пифия, ведьма, сноха?

Или я «друшлянула» слегка,

Позабыв о любви, о коварстве…

Нет! Мине не оставят в покое!

Ну и хам. Этот Хортица – хам:

«На Венере седеют меха»?!

Все сильнее слыхать «ха-ха-ха»,

Мелиха вытворяет такое!

Приглашали нагадить в бокал…

Можно юбку разгладить пока,

Можно складки разгладить на юбке.

Не поправить запущенный бок.

Оплывают как свечи бока.

Что ни пуговица, то – упрек,

Возраст – трудно прожить без наебки.

Почерствели подушка, матрас,

Неприятно прощупывать ребра.

Неохотно выходит на связь

Призрак Гаги, которую ёб раб.

Даже юбка моложе меня,

А клеенка приятнее кожи.

Даже валенки, боже мой, боже!

Как страну, потерявшую шик,

Расстегнувшую гульфик державу,

Гагу бросили – повар, денщик,

Только стрелки скользят моложаво,

Грациозно струится песок,

И ласкается мультголосок –

Жук зовет на прощальный вальсок

Бородавчату жабу.